ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ РАБОТА ПО ИНФОРМАЦИОННО-ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ЗАЩИТЕ ЛИЧНОГО СОСТАВА ПОДРАЗДЕЛЕНИЯ В УСЛОВИЯХ ВЕДЕНИЯ ПРОТИВНИКОМ «ГИБРИДНОЙ ВОЙНЫ» ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ (С УЧЁТОМ ОПЫТА СПЕЦИАЛЬНОЙ ВОЕННОЙ ОПЕРАЦИИ)
MILITARY-POLITICAL WORK ON INFORMATION-PSYCHOLOGICAL PROTECTION OF UNIT PERSONNEL IN CONDITIONS OF THE ENEMY'S "HYBRID WAR" AGAINST THE RUSSIAN FEDERATION (TAKING INTO ACCOUNT THE EXPERIENCE OF A SPECIAL MILITARY OPERATION)
УДК 122
|
БУРАНОВ Садритдин Насритдинович
|
|
BURANOV Sadritdin Nasritdinovich
|
| Аннотация. Статья посвящена информационной и психологической безопасности в ходе ведения «гибридных войн». Рассматривается опыт специальной военной операции в части проводимых противником информационных и психологических операций. Актуализируется деятельность заместителя командира подразделения по военно-политической работе по защите личного состава от негативного информационно-психологического воздействия. | Abstract. The article is devoted to information and psychological security during the conduct of "hybrid wars". The experience of a special military operation is considered in terms of information and psychological operations conducted by the enemy. The activities of the deputy commander of the unit for military-political work to protect personnel from negative information and psychological impact are updated. | |
|
Ключевые слова: специальная военная операция; военно-политическая работа; заместитель командира подразделения по военно-политической работе; информационно-психологическая защита; информационно-психологическое воздействие; информационное противоборство; гибридная война. |
Keywords: special military operation; military-political work; deputy unit commander for military-political work; information-psychological protection; information-psychological influence; information confrontation; hybrid war. |
В различные исторические эпохи развития общественных формаций в противостоянии между различными мировыми «центрами силы» особое место занимало информационно-психологическое противоборство (ИПП), принимавшее различные формы противодействия в зависимости от цивилизационных достижений развития обществ, противоречий и намерений оппонентов.
Человеческое общество непрерывно эволюционирует, поэтому с развитием сил и средств нападения синхронно совершенствуются силы и средства противодействия им.
В известных оборонительных доктринах понятие «информационно-психологического противоборство» имеет различное толкование и подходы к реализации.
К примеру, в Североатлантическом альянсе упор делается на информационные и психологические операции доктрины «StratCom», в подходе Главного управления ГШ ВС РФ стержневым понятием выступает «психологическая борьба», в задачах военно-политических органов фигурирует понятие «информационно-психологическое воздействие и защита», которые, на наш взгляд, являются специфическими компонентами информационно-психологического противоборства сторон.
Заметный вклад в разработку проблематики сущности и природы информационно-психологического противоборства внёс известный российский учёный А.Г. Караяни, определив ИПП не просто борьбой за информацию, а прежде всего, борьбой за сознание и за влияние на психику людей.
А.Г. Караяни особо выделяет роль психологических механизмов, таких как убеждение, внушение, манипуляция, создание эмоционального напряжения, формирование стереотипов и установок. ИПП в его подходе рассматривается как сложная система, включающая в себя различные элементы и уровни, которые взаимосвязаны и влияют друг на друга как постоянный процесс, который ведется как в мирное, так и в военное время [3, С. 5-9].
Наряду с ИПП, близким по сути и теоретически разработанным, в российском политическом дискурсе является определение феномена «информационно-психологическое воздействие (ИПВ)».
Его сущность определяется как информационное, психотронное или психофизическое воздействие на психику человека, оказывающее влияние на восприятие им реальной действительности, в том числе на его поведенческие функции, а также в некоторых случаях на функционирование органов и систем человеческого организма» [4, С. 407].
Такое понимание феномена позволяет нам выделить в его содержании две составляющие функции: информационно-психологическое воздействие (ИПВ) и защита от информационно-психологического воздействия (ЗИПВ).
Выбор акцента в пользу первого или второго компонента ИПП зависит от конкретной ситуации и целей, преследуемых в данный момент сторонами конфликта. Информационно-психологическое воздействие относится к классу активных действий, направленных на противника в процессе современных военных конфликтов, вызывая больший интерес, поскольку средства защиты развиваются как ответ, следствие на новое средство нападения, что напоминает гонку вооружений, только в информационной сфере.
С каждым появившимся новым приемом стороны конфликта стремятся разработать более совершенные методы выявления и защиты от ИПВ.
В то же время, актуальность темы ИПВ меняется, исходя из изменения характера военных конфликтов в современном мире.
Во-первых, современные военные конфликты реже связаны с прямым столкновением армий, чаще используются «средства удалённого доступа» для поражения живой силы противника, противостояние все чаще носит «прокси» характер, где информационные операции и психологическое воздействие играют ключевую роль наряду с обычными боевыми действиями. Более того, информационно-психологическое воздействие используется для дестабилизации социально-политической обстановки, подрыва доверия к власти, разжигания социальных, религиозных, экономических и иных противоречий, а также для влияния на морально-психологическое состояние как военнослужащих, в том числе участников боевых действий, так и общественного сознания мирного населения.
Во-вторых, общественная формация «постиндустриального общества» диктует свои правила «нового времени», бурное развитие технологий, главным образом, информационных, а также возможности распространения информации, что коренным образом меняет сущность войны, где информация становится важным фактором, обеспечивающим успех боевых действий.
Отмеченная особенность, создает беспрецедентные возможности для проведения массированных информационных операций, направленных на манипуляцию общественным сознанием и распространение дезинформации [2]. Развитие поисковых систем и социальных сетей способствует усилению пропаганды в целях реализации различных интересов участников военного конфликта.
В-третьих, характер современной глобализации в политической, социальной, экономической, культурной, военной и иных сферах усиливают процессы информационно-психологического воздействия и усложняют возможности для защиты от негативного воздействия, информационные операции часто имеют «завуалированные» последствия, которые находятся далеко за пределами зоны конфликта. Возможность влиять на политические процессы в других странах, вызывать международные разногласия и провоцировать социальную напряженность делает информационно-психологическое воздействие не только инструментом военных действий, но и фактором международной безопасности.
В-четвёртых, ИПВ нередко осуществляется путём скрытого внедрения в сознание людей переформатированных установок посредством манипуляторных методов и технологий, что затрудняет его обнаружение и противодействие. Не всегда предоставляется возможность легко определить источник информационной атаки, оценить её масштабы.
В-пятых, ИПВ направлено не только на дезинформацию и пропаганду, но является само по себе мощным психологическим фактором, направленным на психические процессы, состояния и свойства отдельных военнослужащих, группировок войск, и на гражданское население в зоне противостояния.
Целью такого воздействия является деморализация противника, подрыв его воли к сопротивлению и формирование нужного общественного мнения.
Кроме того, манипулирование психологическим состоянием военнослужащих и населения может приводить к серьезным психическим последствиям, психологическим расстройствам, в наиболее активных формах выступая фактором развития посттравматического стрессового расстройства (ПТСР), снижая такой важный параметр боеспособности как морально-политическое и психологическое состояние (МППС).
Исходя из сущности и содержания ИПВ, следует выделить его главные задачи, которые целесообразно разделить на два блока – политические и военные.
К политическим относятся – дискредитация власти и дестабилизация обстановки, создание негативного фона в общественном мнении, нарушение социальной стабильности, обесценивание традиционных ценностей, снижение поддержки военных действий, вербовка «агентов влияния и дестабилизации», формирование оппозиционных «спящих» ячеек, размещение в СМИ недостоверных информационных «вбросов», психологическое подчинение и контроль населения, и иные действия.
К военным – деморализация и снижение боевого духа, влияние на принятие решений, нарушение связи и возможности управления подразделениями, подрыв морально-политической и психологической устойчивости, склонение отдельных военнослужащих к сдаче в плен и дезертирству, снижение доверия к командованию и военно-политическому руководству, снижение эффективности работы информационных военных ресурсов в области кибербезопасности, нарушение логистики и тылового обеспечения, деформация восприятия реальности военнослужащими, разрушение групповой сплочённости подразделений, искажение информационной повестки и создание «ложной реальности», подрыв самоидентификации и чувства принадлежности (национальность, культура, религия, история, традиции), изменение когнитивных установок военнослужащих (навязывание моделей мышления в рамках боевых действий), формирование синдрома «выученной беспомощности», деперсонализация и размытие образа противника, внедрение чувства вины и ответственности за последствия конфликта, создание массовой паники и психоза, провокация самоубийств и самоистребления, дегуманизация противника, и иные.
Несмотря на актуальность данной проблематики, следует признать, что в теории и практике не существует единых подходов в части определения унифицированных механизмов и стандартов защиты от информационно-психологического воздействия, международные правовые и этические рамки ведения информационных и психологических операций отсутствуют, что создает возможности для нестандартных путей их реализации.
Опыт противостояния с «коллективным Западом», накопленный за последние годы, и особенно в ходе СВО, свидетельствует, что разработка эффективных мер защиты войск и населения требует интеграции действий в обществе и государстве, эффективной оценки опыта боевых действий прошлого и настоящего, разработки новых подходов к информационной и психологической безопасности.
В системе военно-политической работы защита от ИПВ является одной из основных задач органов управления и заместителей командиров по военно-политической работе и осуществляется преимущественно формами и методами военно-политической пропаганды и агитации [1, С. 15].
Понятие «информационно-психологическая защита» (ИПЗ) личного состава является синонимичным к понятию защита от информационно-психологического воздействия, имеет аналогичное содержание, цели, задачи, формы и методы. Следовательно, для решения конкретных задач военно-политическим органам и, в частности, заместителю командира по военно-политической работе в сфере ИПЗ личного состава следует иметь четкое представление (понимание) этих понятий.
Исходя из сущности информационно-психологического воздействия, защита от информационно-психологического воздействия (информационно-психологическая защита) – есть комплекс мероприятий, осуществляемый силами и средствами военно-политической работы по предупреждению негативного воздействия сил и средств информационных и психологических операций противника на общественное сознание гражданского населения, морально-политическое и психологическое состояние военнослужащих Вооруженных Сил.
Защита от ИПВ становится критически важной в условиях гибридной войны блока НАТО против Российской Федерации, что особенно проявляется в ходе проведения СВО.
Гибридное противостояние характеризуется сочетанием военных и иных мероприятий, оказывающих комплексное воздействие. По мнению А.М. Манойло, гибридные войны предполагают комбинированное использование стратегий, характерных для различных видов современных войн – традиционной, информационной, идеологической, экономической, для поражения сил и средств противника, достижения над ним военно-стратегического превосходства и силового принуждения к миру на условиях победителя [5, С. 17-24].
Опыт событий на юго-востоке Украины раскрывает высокий потенциал и особую опасность осуществляемых сторонами конфликта информационных и психологических операций. Известно, что еще с 2004 года в организационно-штатную структуру Главного управления разведки (ГУР) Вооруженных сил Украины (ВСУ) были включены Центры информационно-психологических операций (ЦИПсО), расширившие свою деятельность после «евромайдана» в 2014 году.
С 2022 года Центры активно осуществляют информационные и психологические операции, направленные на мирное население и Вооруженные Силы Российской Федерации.
С началом СВО ЦИПсО активно проявляют себя в такой деятельности, как:
- дискредитация деятельности ВС РФ, создание «фейковых новостей», дезинформация мирного населения Украины, формирование образа врага и «демонизация» военно-политического руководства РФ;
- телефонный терроризм и интернет-мошенничество, создание ботов в социальных сетях и поддельных телеграмм-каналов;
- нарушение системы управления в приграничных областях России, формирование панических настроений и деморализация населения;
- побуждение граждан РФ к экстремистской и террористической деятельности;
- принуждение военнослужащих ВС РФ к сдаче в плен, предательству и дезертирству;
- популяризация деструктивных ценностей и идеологических установок в среде воинских коллективов;
- запугивание, шантаж и обман военнослужащих и членов их семей.
В рамках основных мероприятий по защите от негативного ИПВ противника осуществляются: прогнозирование, оценка, срыв и ликвидация последствий информационно-психологического воздействия.
В системе работы военно-политических органов данные мероприятия относятся к уровням управления соединения, воинской части.
При этом констатируем, что основным объектом ИПВ является личный состав подразделений, что обуславливает необходимость повышенного внимания заместителя командира подразделения по военно-политической работе к организации защиты от информационно-психологического воздействия. Проблема, на наш взгляд, заключается в недостаточной специальной подготовке ЗК подразделения по ВПР к ведению данной работы.
ЗК батальона по ВПР во взаимодействии с вышестоящим органом управления с учетом оценки общей военно-политической и социально-политической обстановки в районе действий, актуального уровня МППС планирует и осуществляет необходимые мероприятия ИПЗ личного состава, о выполненных мероприятиях и оценке их результативности докладывает по команде.
Данные мероприятия включают в себя:
- организацию военно-политической подготовки офицеров, прапорщиков, сержантов и солдат по данной тематике (например, «приёмы распознавания и противодействия негативному информационно-психологическому воздействию противника»);
- проведение всех видов информирования личного состава (военно-политическое, военно-техническое, военно-правовое, военно-медицинское, боевое);
- обеспечение прослушивания и просмотра актуальных информационных и тематических радио- и телепередач;
- методическую подготовку и оперативное руководство работой информационного (боевого) актива подразделений по предупреждению и срыву негативного ИПВ противника;
- выпуск и доведение до личного состава информационных контрпропагандистских материалов, том числе листков-молний, листовок, боевых листков, выпусков радиогазет подразделения, и др.
Заместитель командира роты (и ей равных) по ВПР, в свою очередь, являясь прямым начальником всего личного состава подразделения, во взаимодействии с офицерами подразделения, ЗК батальона по ВПР, на основе личного опыта, знания индивидуально-психологических особенностей личного состава, психологической обстановки в коллективе, других факторов, влияющих на МППС, выступает непосредственным организатором мероприятий по защите от ИПВ.
Он непосредственно проводит занятия по военно-политической подготовке со всеми категориями военнослужащих, обращая особое внимание на современные формы и методы ИПВ, применяемые противником, демонстрируя примеры подобного воздействия на мирное население и военнослужащих, обличая, комментируя и разъясняя реальную (объективную) военно-политическую обстановку.
Немаловажной составляющей ИПЗ является оперативность доведения информации: своевременность и актуальность всех видов информирования, разъяснения решений военно-политического руководства. Эффективной формой в данном ключе является индивидуальная работа с военнослужащими с недостаточным уровнем устойчивости и критичности сознания. В рамках неё ЗК по ВПР во взаимодействии с информационным активом и психологом части осуществляет выявление военнослужащих, наиболее уязвимых к ИПВ, проводит с ними разъяснительные беседы, дает практические рекомендации по алгоритму поведения в случаях воздействия на них негативной и сомнительной информации.
Таким образом, защита от ИПВ в условиях ведения гибридных войн, с учетом опыта СВО, отражает критически важный аспект обеспечения успешности решения задач боевого применения войск и поддержания на должном уровне морально-боевого духа (настроя) российского общества.
Военно-политическая работа в данной связи, представляет собой значительный ресурс возможностей успешного решения проблемы при благоприятных условиях ее организации, обеспечения и целенаправленного ведения. Вместе с тем она не может реализовать весь потенциал требуемых действий (мероприятий) в данной сфере в связи с ее недостаточным арсеналом возможностей (кадры, ресурсы, специальные технические средства ведения ИПЗ и т.п.).
Опыт СВО показал, что там, где командиры и их заместители по ВПР творчески, гибко, нелинейно подходят к решению задач ИПЗ, которые ставит противник, там удается успешно противостоять его намерениям, поддерживая высокий уровень МППС и в полном объеме решать непосредственные задачи боевой работы.
Важно помнить, что формы и методы ИПВ противника постоянно развиваются, а с учетом возможностей искусственного интеллекта интенсивно совершенствуются средства и технологии поражения психики людей, что предполагает необходимость постоянного и целенаправленного профессионального самосовершенствования ЗК по ВПР в сфере обеспечения надежной ИПЗ личного состава.
СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ:
1. Приказ министра обороны Российской Федерации от 28 декабря 2021 г. № 803 «Об утверждении Руководства по организации военно-политической работы в Вооруженных Силах Российской Федерации».
2. Губенко М.С., Адутов Р.Р. Слух как средство негативного информационно-психологического воздействия (на примере слуха о введении повторного карантина) // Вестник адъюнкта. 2020. №3. [Электронный ресурс]. URL: http://vestnik-adyunkta.ru (дата обращения: 22.06.2023).
3. Караяни А.Г., Караяни Ю.М., Зинченко Ю.П. Противодействие информационно-психологическим акциям противника в современной войне. Учебное пособие. М.: ВУ, 2016. 228 с.
4. Макаренко С.И. Информационное противоборство и радиоэлектронная борьба в сетецентрических войнах начала XXI века. Монография. СПб.: Наукоемкие технологии, 2017. 546 с.
5. Манойло А.М. Цветные революции и гибридные войны \\ Стратегия России. 2015. № 7. С. 17-24.
REFERENCES:
1. Order of the Minister of Defense of the Russian Federation dated December 28, 2021 № 803 «On approval of the Guidelines for the organization of military-political work in the Armed Forces of the Russian Federation».
2. Gubenko M.S., Adutov R.R. Rumor as a means of destructive informational-psychological impact (on example of the rumor about the reimposition of quarantine measures) // Adjunkt’s Bulletin. 2020. №3. [Electronic resource]. URL: http://vestnik-adyunkta.ru (Access date: 22.06.2023).
3. Караяни А.Г., Караяни Ю.М., Зинченко Ю.П. Противодействие информационно-психологическим акциям противника в современной войне. Учебное пособие. М.: ВУ, 2016. 228 с.
4. Makarenko S.I. Information warfare and electronic warfare in network-centric wars of the early 21st century. Monograph. SPb.: Science-intensive technologies, 2017. 546 p.
5. Manoylo A.M. Color revolutions and hybrid wars \\ Strategy of Russia. 2015. № 7. Pp. 17-24.
|
Буранов Садритдин Насритдинович |
|
Buranov Sadritdin Nasritdinovich |
|
Смирнов Евгений Юрьевич |
Smirnov Evgeniy Yurievich |