ТЕМБР КАК ФЕНОМЕН ИНСТРУМЕНТОВКИ


TIMBRE AS AN INSTRUMENTATION PHENOMENON


УДК 781.631

 

ЕМЕЛЬЯНОВ Владимир Николаевич
кандидат искусствоведения, профессор

 

 

EMELYANOV Vladimir Nikolaevich
Candidate of Art Studies, Professor

 

Аннотация. В статье обобщаются современные взгляды на тембр как важное средство инструментовки.   Abstract. The article summarizes modern views on timbre as the important tool of instrumentation.

Ключевые слова: инструментовка; тембр; средства инструментовки; материальный феномен тембра; художественные возможности тембра; связь тембра с другими средствами.

  Keywords: instrumentation; timbre; means of instrumentation; material phenomenon of timbre; artistic possibilities of timbre; connection of timbre with other means.

 

 

 

ПРЕДИСЛОВИЕ


В последнее время в теоретическом музыкознании активно исследуется вопрос о месте тембра в системе выразительных средств музыки (в том числе и в области духовой музыки), что связано с повышением его роли в художественной организации музыкального произведения. Полученные данные расширяют теоретические представления об этом важном средстве инструментовки. Однако для широкого круга практиков, среди которых большой контингент овладевающих технологическими основами оркестрового изложения, материал и язык таких исследований представляется достаточно сложным.


Исходя из этого, автор поставил перед собой задачу – обобщить известные теоретические сведения о тембре как феномене инструментовки, дополнив их результатами собственных научных наблюдений. Данная статья по характеру представляет собой научно-методический очерк, в котором систематизируются современные данные о тембре и доводятся до читателя в доступной форме.


ВВЕДЕНИЕ


Средства инструментовки, использующиеся при оркестровом изложении, образуют материально-звуковую основу произведения, где реализуется вся сложноорганизованная музыкальная структура. Воспринимаются они очень непосредственно, действуют ярко и приобретают существенное конструктивное значение в художественном целом. Однако в музыкальной науке еще не сложилась четкая классификация этих средств. Единодушие относительно принадлежности к ним существует только по поводу тембра.


Тембр – один из главных объектов деятельности при обращении к оркестру композитора (инструментатора). В орбиту тембра вовлечены другие оркестровые средства, имеющие самостоятельное значение и также играющие важную роль в инструментовке – динамические качества инструмента и используемые на нем исполнительские приемы (штрихи, технические средства, особые способы звукоизвлечения).


Тембр как материальное явление


Тембр – окраска звука, одно из звуковых качеств (наряду с высотой, громкостью и длительностью), по которому различают звуки одинаковой высоты и громкости, но исполненные на разных инструментах. В теоретической литературе упоминается еще одно качество звука – его пространственное положение (пространственная локализация) [8, С. 19]. Тембр определяется устройством источника звука (вибратором), способом звукоизвлечения и резонатором. Характеризуется тембр количеством частичных тонов (обертонов) в составе звука, их соотношением по высоте и громкости, областями усиленных частичных тонов (формантами) и иными факторами.


В отличие от тембра звука тембр инструмента не может быть представлен какой-то одномерной величиной, потому что разворачивается для слушателя через тембр сменяющихся звуков различной высоты, громкости и длительности. Тембр выступает наиболее целостной характеристикой, определяющей специфику инструмента, так как вбирает особенности звучания инструмента во всем его диапазоне, в различных динамических нюансах, с применением всевозможных штрихов и приемов игры. Но в то же время он являет себя в образе единичного звука определенной высоты [8, С. 31-41].


В звуковом контексте музыкального произведения тембр каждого инструмента – чистый (простой) тембр – изменяет свои качественные показатели. Степень изменения имеет широкую амплитуду: от еле заметных оттенков до полного растворения тембра в оркестровой среде. Это уже заметно при слиянии в унисон тождественных тембров, который тоже считается чистым тембром (в некоторых источниках – групповым, переходным или обобщенным). Унисон одинаковых инструментов дает несколько обезличенное тембровое качество. При этом, как подмечает Д. Клебанов, усиливаются основные характеристики их тембра: «Мягкий тембр еще больше смягчается, резкий становится резче» [6, С. 12]. Если объединить в унисонном звучании различные инструменты, можно вообще не различить составные слагаемые образовавшегося смешанного (сложного) тембра. Соединение разных тембров в октавном звучании, в двухголосных и аккордовых элементах фактуры также приводит к смешанной окраске.


На поглощаемость тембра в многоголосных ансамблях влияют различные условия, в том числе:

– способы соединения инструментов (например, перекрестное расположение двух пар разных тембров дает больший синтез тембровых свойств, чем другие способы);

– расположение инструментов (при широком расположении отдельные тембры прослушиваются лучше, чем при тесном);

– степень контрастности тембра соединяемых инструментов (чем резче тембровый контраст, тем менее они сливаются);

– сходство или различие регистров инструментов (сходство усиливает слияние тембров).


На акустические свойства тембра известное воздействие оказывает окружающий инструментальный фон. Так, труба в сопровождении кларнетов покажется ярче, чем в сопровождении тромбонов. В процессе оркестрового развертывания можно усилить или ослабить воздействие физических качеств звука у вступающего инструмента, предпосылая ему тембр соответствующей контрастности. Частота появления тембра в произведении также вносит свои оттенки в восприятие его свойств.


Чем разнообразнее соотношения тембров в оркестре, тем шире круг его художественных возможностей. Тембровый потенциал духового оркестра базируется на взаимодействии четырех инструментальных групп: деревянных, характерных медных, ударных и широкомензурных инструментов (группа широкомензурных называется основной). Самые далекие между собой в тембровом отношении ударные и духовые инструменты. Среди духовых наиболее ярко выражено различие между деревянными и медными инструментами. Меньше всех отличаются по тембру две медные группы.


Степень тембрового разнообразия внутри групп также не одинакова. Если группы ударных и деревянных включают весьма разнохарактерные инструменты (особенно ударная), то медные группы состоят из достаточно однородных представителей. При этом в группе характерной меди по своим звуковым качествам выделяются валторны, а в основной группе – корнеты.


Среди отдельных инструментов наиболее разнообразными тембровыми свойствами отличаются прежде всего кларнет, фагот, валторна и тромбон, у которых весьма протяженный диапазон и своеобразное звучание регистров.


Тембр в аспекте исполнительских возможностей инструмента


Признанием того факта, что тембр свертывает на себе все звуковые свойства инструмента, является использование понятия тембра, которое подразумевает стоящий за этим инструмент с соответствующими художественно-исполнительскими возможностями. В необходимых случаях, когда нужно выделить тембровый компонент звучания в «чистом» виде, говорят о тембровой красочности, о собственно тембре.


Тембровые, динамические и исполнительские особенности инструмента неотделимы друг от друга. Изменение динамических оттенков, применение разнообразных приемов исполнительской техники сказывается на тембре. Но и тембр, со своей стороны, так или иначе влияет на них.


Указания на взаимосвязь тембра и динамических качеств инструмента можно встретить в ряде работ по инструментовке. Некоторые авторы даже включают громкость в понятие тембра [9, C. 117-119]. Тесную связь названных звуковых качеств подтверждают и психоакустические данные. Тембро-динамические показатели играют важнейшую роль в оркестровой динамике. Понимаемая как степень силы, напряженности и плотности звучания, она оказывает существенное влияние на динамические процессы в произведении. В частности, определяет необходимый звуковой баланс в вертикали, во многом формирует динамический профиль, выступает ведущим фактором в создании глубины звучания. Существенное значение она имеет и в развертывании музыкального процесса, реализуя нарастания и спады звуковой интенсивности, влияя на динамику развития. В этой связи необходимо четкое представление о динамических соотношениях оркестровых инструментов.


Наибольшей силой звука обладают ударные инструменты. Среди медных инструментов яркостью и силой характеризуется звучание труб, корнетов и тромбонов. По громкостным показателям им немного уступают тубы и баритон. Валторны в f заметно слабее этих инструментов, но зато настолько же сильнее любого из деревянных (такое сравнение динамических качеств инструментов основывается на практических выводах Н.Римского-Корсакова, который в то же время оговаривается о приблизительности подобных сравнений [10, C. 29]).


Саксофоны по силе звука примерно равны или несколько превосходят валторны. Приблизительно на этом же динамическом уровне находятся медные альты и тенор. Существующие рекомендации по уравниванию громкости разных инструментов в f сводятся к удвоению более слабых инструментов или выставлению у них более высоких динамических нюансов.


На динамические качества оказывают влияние особые приемы исполнения (сурдины, игра с поднятым раструбом), отдельные штрихи, регистр инструмента. При равной громкости инструмент может выделиться за счет яркости тембра (гобой, малая флейта, ксилофон, колокольчики), напряженности верхнего или характерной плотности и грубоватости нижнего регистра (гобой, фагот, саксофоны), скорости исполнения звуков (быстрый пассаж или трель делает тембр более слышимым по сравнению с исполнением выдержанных звуков).


Особенности тембра, как и динамики, неотрывны от исполнительских приемов инструмента, в т.ч. от его технических возможностей [3, С. 179; 10, С. 22]. По степени технической оснащенности ведущие позиции в духовом оркестре занимают деревянные инструменты. Наибольшей беглостью отличается флейта, затем в порядке убывания этого свойства – кларнет, саксофон, гобой, фагот. Среди медных инструментов самые подвижные корнет и труба, далее следуют тенор, баритон и альт. У валторны ввиду большого количества натуральных звуков подвижность несколько затруднена. Туба наименее подвижна, а техника игры на тромбоне ограничивается наличием кулисного механизма.


Поскольку исполнительская техника каждого инструмента индивидуальна, однотипные приемы игры имеют свою специфику на разных инструментах. В частности, штрих легато на фортепиано часто носит фразировочный характер и при оркестровом изложении фортепианных произведений заменяется более дробными артикуляционными лигами. То же самое касается соотношения исполнительских средств струнных смычковых и духовых инструментов. Так, игра с сурдинами или глиссандо на скрипках не означает автоматического применения этих приемов на медных и деревянных инструментах при переложении симфонических произведений для духового оркестра. Необходим творческий поиск соответствующих художественных решений.


Совокупность тембровых, динамических и технических особенностей определяет основу для присущих инструменту исполнительских возможностей. С ними связан характер фразировки, представляющей осмысленное исполнение небольших музыкальных построений. От них в прямой зависимости находится разнообразие потенциала выразительности инструмента. В связи с этим максимальное использование исполнительских средств инструментов усиливает художественную яркость музыки, что всегда отличает партитуры выдающихся мастеров оркестра. Вот как характеризует в этом аспекте одного них, Г. Малера, музыковед И. Барсова: «Поразителен сам облик его партитуры. Словно лицо, изборожденное морщинами, она испещрена темпераментными и детальнейшими обозначениями динамических оттенков, пунктирами акцентов и штрихов, линиями legato, стрелами glissando, пометками о способах игры и указаниями инструментального «дыхания» (,), мгновенных перемен в характере исполнения и темпа («Звук!», «жалуясь», «дерзко», «жестко!», «грубо») [1, С. 449].


Особенности художественного воздействия тембра


Природа тембровой выразительности. Выразительность проявляется через осмысление слушателем тембра как звукового знака, способного вызвать определенные художественные ассоциации. Основой для ассоциативных представлений выступают объективные качества тембра: мягкость, твердость, острота, блеск, полнота, массивность и прочие. Они обрисовывают круг выразительных возможностей каждого оркестрового тембра. Например, пышность и торжественность в первую очередь связываются со звучанием медных инструментов, а легкость и изящество лучше всего передадут струнные смычковые или деревянные инструменты.


Поскольку тембр имеет звуковые подобия в окружающем мире, то это позволяет отразить в музыке многочисленные изобразительные эффекты: раскаты грома имитируются литаврами, крику утки подражает гобой и т.п.


В процессе музыкальной практики тембр каждого инструмента постепенно раскрывает связь со все большим числом эмоционально-образных значений. Наиболее стойкими из них стали первичные, исторически самые ранние, которые ведут свое начало от прикладных жанров. Данные значения прочно вошли в оркестровую культуру и используются как яркие символы, вызывающие ассоциации с определенной эпохой, жанром, явлением или предметом. Сигналы трубы нередко связывается с батальной картиной, ансамбль тромбонов – с хоральным пением, сигналы валторны – со сценой лесной охоты.


Наряду с расширением круга выразительности у традиционных тембров происходит процесс обогащения звучания новыми тембрами, прежде всего за счет ударных инструментов. В настоящее время в оркестре активно используются электромузыкальные и электронные инструменты. Последние обладают широкими возможностями в создании новых синтезированных тембров, воспроизведении различных звуковых и шумовых эффектов.


Тембр, как и любое другое средство, потенциирует лишь предпосылки выразительности, которые могут быть реализованы в определенном художественном значении только во взаимодействии со всеми элементами музыки. Исходя из этого, один и тот же инструмент применяется в оркестре в различных музыкально-образных характеристиках.


О соотношении красочности и выразительности. Одни тембры обладают бóльшими, а другие меньшими выразительными возможностями, что зависит от исполнительской природы инструмента, от своеобразия его звучания. Чем специфичнее тембр, тем заметнее превалирует в нем красочное начало. Н. Римский-Корсаков, рассматривая группы симфонического оркестра, а таковых он насчитывает шесть (смычковая, деревянная духовая, медная духовая, щипковая, ударная и звенящая с определенными звуками, ударная и звенящая со звуками неопределенной высоты), располагает их в определенном порядке – в порядке убывания выразительных качеств и возрастания красочных, так что в последней группе ударных и звенящих с неопределенной высотой выступает одна лишь красочность [10, C. 31].


Выбор тематических элементов, которые органично впитали бы характерные особенности такого тембра, ограничен по сравнению с возможностями других, менее красочных тембров. Благодаря относительно нейтральной окраске, последние способны ассимилироваться с широким кругом выразительных явлений. Однако специфичные в тембровом плане инструменты хотя и проигрывают универсальным по выразительности инструментам в разнообразии воплощаемых образно-смысловых качеств, зато компенсируют это силой художественного воздействия, наделяя музыкальный образ выпуклостью, быстрой узнаваемостью и яркостью ассоциаций. Достаточно сравнить скрипку и гобой, кларнет и трубу, фагот и тромбон.


Следует также иметь в виду, что звучание любого инструмента включает зоны с различной тембровой окраской и степенью технической и динамической свободы. Наибольшей гибкостью интонационно-тембровых свойств и рельефностью восприятия характеризуется область выразительной игры (термин Н. Римского-Корсакова). Верхний и нижний участки диапазона инструментов отличаются скорее колоритом, чем выразительностью. Представители крайних регистров оркестра – в основном красочные инструменты, а потому круг выразительности у них очень ограничен.


В зависимости от музыкально-стилевого направления, жанра, композиторской индивидуальности, конкретных художественных задач и других факторов какая-либо из сторон тембра – красочная или выразительная – может доминировать.


Взаимодействие тембра с другими средствами музыки


В той или иной степени тембр взаимодействует со всеми средствами музыкальной выразительности, материализуя их и наделяя яркостью своих природных свойств.


Тембр и мелодия. Связь тембра с этим ведущим средством музыки проявляется очень разнообразно: «опредмечивание» тембром способствует кристаллизации жанровых качеств, усиливает эмоционально-выразительную сторону мелодии либо подчеркивает её характеристичность. Тембр и мелодия вступают в различные типы взаимодействия, которые сформулировал Н. Римский-Корсаков [10, C. 18].


Первый тип, когда характер мелодии естественно совпадает с особенностями тембра, композитор считал особенно значимым с художественной точки зрения. Очень часто в партитурах – особенно известных мастеров оркестра – возможно визуально идентифицировать исполняющий мелодию инструмент по характерному для него мелодическому рисунку, регистру, динамическим показателям и техническим приемам игры, не глядя при этом на обозначение и местоположение инструмента в партитуре. Аккумулирование тембром типичных для инструмента исполнительских особенностей позволяет в монотембровой музыке имитировать этот тембр соответствующей по характеру мелодией.


Но встречаются случаи противопоставления характера мелодии и тембра, художественный эффект которых обусловлен особыми, характеристическими качествами музыкального образа (комического, иронического и т.д.).


Область взаимодействия тембра и мелодии была бы сужена, если бы в музыке использовали только названные типы. Н. Римский-Корсаков говорил о приспособлении тембра к мелодии, о его способности окрашиваться любым настроением, выражаемым мелодией. Очень широко распространен данный тип взаимодействия в переложениях и оркестровках. Наиболее удачными для интерпретации оказываются те произведения, где характер мелодики не носит столь специфических черт, которые без художественного ущерба нельзя приспособить для исполнительских средств духового оркестра.


Связь тембра и мелодия может представать в ином облике. Например, музыкальная техника Klangfarbenmelodie («звуко-тембровая мелодия») включает в себя разделение мелодии между несколькими тембрами, тем самым добавляя к ней многоцветность.


Тембр и полифония. Различие или сходство тембров конкретизирует смысловое значение полифонических линий. За контрастным сопоставлением голосов может стоять противопоставление различных образных начал, а сходство звучания голосов может отражать обобщенный характер музыкального действия (например, в фугато). В отличие от разнообразного сочетания тембров в традиционных типах полифонии, в таком феномене современной музыки, как микрополифония, картина иная. Поскольку сущностью микрополифонии является стремление к звуковой слитности голосов (звуковой магме), то данное обстоятельство сказывается на их тембровой характеристике: почти всегда это однородные или близкие тембры.


Существуют произведения, где роль тембровой стороны в полифонии настолько велика, что вне оркестрового изложения тембровая персонификация фактурных линий исчезает, а вместе с ней пропадает яркость полимелодического начала в музыке (как в побочной партии финала 6-й симфонии П. Чайковского). Данное явление носит название тембровой или оркестровой полифонии.


Тембр и гармония. Эти средства музыкальной выразительности связаны друг с другом также очень тесно. Взять хотя бы область музыкального колорита, где гармонический фонизм во взаимодействии с разнообразными тембровыми красками умножает свое воздействие (определение фонизма как характера звучания того или иного созвучия было впервые дано Ю. Тюлиным [11, С. 22-25]; для обозначения фонических явлений используется термин «тембр» в широком значении [12, С. 147-148]). Но и функциональная сторона гармонии может приобретать многочисленные смысловые оттенки в зависимости от конкретного оркестрового решения. Так, тембровое расслоение сложной аккордовой вертикали способно выделить в ней различные гармонические составляющие. С помощью тембра подчеркивают значимые в ладовом отношении звуки, характерные гармонические ходы, тональные сдвиги и т.п.


Резко возрастает конструктивная роль тембра в политональности, где он становится своего рода регулятором, усиливающим признаки той или иной тональности.


Обратимся к иному аспекту взаимосвязи тембра и гармонии. Гармонические особенности в звучании некоторых инструментов во многом определяют их специфику. Таковы волыночные квинты и гармошечные переборы, основанные на частом чередовании I-V. Подобные особенности нередко становятся средствами имитации тембра, отсутствующего в составе оркестра. С другой стороны, можно указать на воспроизведение характерных черт оркестровых инструментов в фортепианной музыке. В качестве примеров сошлемся на арпеджированные аккорды арфы, золотые ходы натуральных медных инструментов, ударно-шумовые эффекты от игры большого барабана, отражаемые кластерными звучаниями в низком регистре.


Тембр и ритм. Тембр взаимодействует и с ритмом – одним из основных элементов музыки, который в широком смысле есть временнáя структура всех процессов в произведении. Роль тембра проявляется в акцентировании метрических долей, выделении различных по протяженности отрезков, подчеркивании их группировки и т.д. Исполнительские возможности инструментов во многом влияют на специфику ритмического рисунка (ритм в узком смысле) и даже позволяют воспроизводить его в «чистом» виде – у ударных инструментов.


Тембр и громкостная динамика. Многие динамические особенности произведения неотделимы от реализации их тембровыми средствами. Понятие оркестровой динамики как раз и фиксирует это единство.


Динамика, как и тембр, тоже относится к группе неспецифических средств. Это обстоятельство обусловливает в их совместном действии яркие и разнообразные звуковые явления. В качестве иллюстрации назовем музыку барокко, где главным динамическим средством были тембро-динамические сопоставления. Немногочисленные оттенки громкости подчеркивали в основном чередование оркестровых ансамблей, тутти и отдельных инструментов [9, C. 105]. Значительное влияние на динамику в произведениях того времени оказывала популярность органа и клавесина, ограниченных по динамическим возможностям инструментов (на них применялась в основном ступенчатая динамика). Таким образом, их тембр ассоциировался с господствующим типом динамики, ставшим ярким стилевым признаком эпохи.


Тембр и фактура. Вся система взаимосвязей тембра с другими средствами музыки проявляется через фактуру. В ней мелодия, полифония и гармония предстают в виде различных по фактурному рисунку голосов, функциональное соотношение между которыми активно регулируется тембровым и динамическим факторами. Органическое объединение тембра с фактурой – в этом состоит задача инструментовки. Поэтому наряду с тембром, первичным строительным материалом инструментовки, другим ее главным средством следует считать фактуру, представляющую как бы каркас оркестрового целого.


Потенциал фактуры тесно связан с особенностями регистровой организации. Голоса музыкальной ткани разделяются на высокие, средние и низкие, располагаясь в соответствующих регистрах и испытывая их влияние. Средний регистр характеризуется ясностью и сочностью звучания, он является наиболее емким по числу разнообразных звуковых элементов. В крайних регистрах усиливаются колористические качества: верхний регистр отличается просветлённостью и заострённостью звучания, а нижний – густотой и сумрачностью. Проводимая параллель с оркестровыми инструментами показывает, что в их диапазоне в той или иной степени, словно в миниатюре, отражаются характерные черты регистров общемузыкального диапазона, а сами инструменты разной тесситуры обладают обобщенными звуковыми особенностями соответствующих регистров (см. выше «О соотношении красочности и выразительности»). Это позволяет отражать специфику регистров в оркестровом изложении, применяя различные тембровые оттенки.


Тембр и тематизм. Как индивидуализированный музыкальный материал тема включает в себя и тембр, выступающий её существенной, а часто неотъемлемой стороной. Характерная для оркестровой практики историческая тенденция – конкретизация значения тембра в художественном целом – обусловила возрастание его тематической роли. В наше время тембровый тематизм перестает быть редкостью. Претендуя на равные права с основными средствами музыкальной выразительности, тембр приобретает бóльшую самостоятельность и значимость в выполнении тематической функции. Это, например, выражается в том, что он становится постоянным носителем определенной образности: вспомним лейттембровые явления, тембровую персонификацию тематических элементов.


Разнообразны возможности тембра в реализации внутренне контрастных тем. Например, с участием разных тембров художественно ярким становится диалогический тип тематизма, где конкретизируются противостоящие в нем герои и характер их выразительности.


Одним из главных тематических факторов тембровая сторона предстает в некоторых современных художественных течениях (сонористика, алеаторика).


ЗАКЛЮЧЕНИЕ


Итак, тембр, являющийся важнейшим средством инструментовки, выступает целостной звуковой характеристикой инструмента. Тем не менее, динамическим качествам инструмента и применяемым на нем исполнительским приемам принадлежит самостоятельное значение в инструментовке. Четкие представления об особенностях художественного воздействия тембра, возможностях многочисленных оркестровых тембров, о сочетании тембров между собой и взаимодействии их с другими выразительными средствами музыки существенно необходимы для композиторов и инструментаторов, особенно в области духовой музыки. Здесь нет такого количества разнообразных тембров, как в симфоническом оркестре, а потому очень важен творческий поиск новых тембровых возможностей в воплощении художественной экспрессии музыки. С расширением представлений о тембровом потенциале преодолевается суженный взгляд на выразительность всего духового оркестра.


СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ:

 

1. Барсова И.А. Симфонии Густава Малера. М.: Сов. композитор, 1975.
2. Гилев А.Г. Культурологические аспекты возвышения роли тембра в музыке // Проблемы инструментовки, вып. I, М.: ВДФ, 1999. С. 59-77.
3. Глинка М.И. Заметки об инструментовке. Полн. собр. соч.: Лит. произв. и переписка. Т. I. М.: Музыка, 1973.
4. Дунаев Л.Ф., Емельянов В.Н. Инструментовка для военного духового оркестра. Учебник. М.: ВИ(ВД)ВУ, 2014. С. 10-12.
5. Емельянов В.Н. Эволюция трактовки тембра в увертюрах для духового оркестра // В помощь военному дирижеру, вып. XXII, М.: ВДФ, 1983. С. 23-51.
6. Клебанов Д.Л. Искусство инструментовки. Киев: Музична Украiна, 1972.
7. Мазель Л.А. О природе и средствах музыки. М.: Музыка, 1991. С. 21-25.
8. Назайкинский Е.В. Звуковой мир музыки. М.: Музыка, 1988.
9. Назайкинский Е.В. О динамических возможностях современного симфонического оркестра // Применение акустических методов исследования в музыкознании. М.: Музыка, 1964.
10. Римский-Корсаков Н.А. Основы оркестровки. Полн. собр. соч.: Лит. произв. и переписка. Т.3. М.: Музгиз, 1959. 805 с.
11. Тюлин Ю.Н. Учение о гармонии. М.: Музыка, 1966.
12. Цытович В.И. Специфика тембрового мышления Б. Бартока в квартетах и в оркестровых сочинениях // Вопросы теории и эстетики музыки, вып. 11, Л.: Музыка, 1972.
13. Шабунова И.М. О функциях тембра в современной музыке. Автореф. дис. ... канд. искусствоведения. М., 1987. 24 с.

 

REFERENCES:

 

1. Barsova I.A. Symphonies by Gustav Mahler. M.: Soviet Composer, 1975.
2. Gilev A.G. Kulturological aspects of the rise of the role of timbre in music // Instrumentation problems, Issue I. M.: VDF, 1999. Pp. 59-77.
3. Glinka M.I. Notes on instrumentation. Complete collection of works: Lit. proc. and correspondence. Vol. I. M.: Music, 1973.
4. Dunaev L.F., Emelyanov V.N. Instrumentation for military brass band. Textbook M.: VI (VD) VU, 2014. Pp. 10-12.
5. Emelyanov V.N. Evolution of timbre interpretation in overtures for wind orchestra // In aid of a military conductor, issue XXII. M.: VDF, 1983. Pp. 23-51.
6. Klebanov D.L. The art of instrumentation. Kiev: Muzichna Ukraina, 1972.
7. Mazel L.A. On the nature and means of music. M.: Music, 1991. Pp. 21-25.
8. Nazaykinsky E.V. Sound world of music. M.: Music, 1988.
9. Nazaykinsky E.V. On the dynamic possibilities of a modern symphony orchestra // Application of acoustic research methods in musicology. M.: Music, 1964.
10. Rimskiy-Korsakov N.A. Fundamentals of orchestration. Complete collection of works: Lit. proc. and correspondence. Vol. 3. M.: Muzgiz, 1959. 805 p.
11. Tyulin Yu.N. The doctrine of harmony. M.: Music, 1966.
12. Tsytovich V.I. Specifics of B. Bartok's timbre thinking in quartets and in orchestral compositions // Questions of Theory and Aesthetics of Music, issue 11. L.: Music, 1972.
13. Shabunova I.M. On the functions of timbre in modern music: avtoref. diss. … Candidate of Art History. M., 1987, 24 p.

 

 

Емельянов Владимир Николаевич
кандидат искусствоведения, профессор
доцент кафедры инструментовки и чтения партитур военного института (военных дирижеров)
Военный университет Министерства обороны Российской Федерации
123001, г. Москва, Б. Садовая ул., д. 14.
Адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в вашем браузере должен быть включен Javascript.

 

Emelyanov Vladimir Nikolaevich
Candidate of Art Studies, Professor
Associate Professor at the Department of Instrumentation and Score Reading of the Military Institute of Military Conductors
Military University of the Ministry of Defence of the Russian Federation
B. Sadovayaul., d.14, Moscow, Russia, 123001



 

 

СЛАВНЫЙ 105-ЛЕТНИЙ БОЕВОЙ ПУТЬ 1-ОГО РАБОЧЕГО-КРЕСТЬЯНСКОГО СОВЕТСКОГО ПОЛКА КРАСНОЙ АРМИИ ИМ. М.В. ФРУНЗЕ


GLORIOUS 105-YEAR BATTLE PATH OF THE 1ST WORKERS’ AND PEASANTS’ REGIMENT OF THE RED ARMY NAMED AFTER M.V. FRUNZE


УДК 355.4

 

ФОМЕНКО Петр Петрович
кандидат исторических наук, профессор
ХАСАНОВ Темирмалик Собиржонович

 

 

FOMENKO Pyotr Petrovich
Candidate of Historical Sciences, Professor
KHASANOV Temirmalik Sobirjonovich

 

Аннотация. В статье описывается боевой путь 1-ого Рабоче-Крестьянского Советского полка Красной Армии им. М.В. Фрунзе. Проанализировано международное военное сотрудничество Российской Федерации и Кыргызской Республики в сфере военно-политической работы, взаимодействие ветеранских организаций по сохранению боевых традиций, исторической памяти и укреплению братских воинских уз.   Abstract. The article describes the combat path of the 1st Workers' and Peasants' Soviet Regiment of the Red Army named after M.V. Frunze. The international military cooperation of the Russian Federation and the Kyrgyz Republic in the field of military-political work, the interaction of veteran organizations for preserving military traditions, historical memory and strengthening fraternal military ties are analyzed.

Ключевые слова: 1-й Рабоче-Крестьянский Советский полк Красной Армии им. М.В. Фрунзе; 282-й МСП имени М.В. Фрунзе; Парк Победы; Россия и Кыргызстан – братские страны.

  Keywords: 1st Workers' and Peasants' Soviet Regiment of the Red Army named after M.V. Frunze; 282nd MRR named after M.V. Frunze; Victory Park; Russia and Kyrgyzstan are fraternal countries.

 

 

 

Войсковая часть 73809 является одним из старейших и прославленных соединений в Вооруженных Силах Кыргызской Республики и гордо носит наименование Отдельной Гвардейской мотострелковой Краснознаменной бригады имени М.В. Фрунзе.


Свою более чем вековую историю соединение ведет с 18 марта 1918 года, когда был сформирован 1-й Рабоче-Крестьянский Советский полк Красной Армии, объединивший в себе 2-ой Гомельский и 2-ой Стародубский партизанские отряды.


Первое боевое крещение этих отрядов произошло в Гомельском уезде, где они столкнулись с гайдамаками и немецкими войсками. Эти бои стали важным испытанием для новообразованного полка и подтвердили в дальнейшем его боеспособность и высокую воинскую дисциплину [2].


В апреле 1918 года 2-й Стародубский партизанский отряд влился во
2-ой Гомельский партизанский отряд в районе г. Почеп Черниговской губернии (ныне Брянская область).


В июле 1918 года из Гомельского Партизанского отряда был сформирован 2-й батальон 1 бригады 1-ого Крестьянского Советского полка, который в сентябре был переброшен на Волгу, где участвовал в кровопролитных сражениях с белогвардейцами и белочехами по освобождению Казани, Чистополя, Бугульмы, Чишмы, Уфы.


После боев осенью 1918 года 2-ой батальон 1-ого Крестьянского Советского полка был выведен из состава полка в резерв и прибыл на отдых в Благовещенский завод. После отдыха на базе батальона в январе 1919 года был сформирован 241 Крестьянский Советский полк в составе 3-й бригады 27-й Стрелковой дивизии.


В течение 1919 года 241 Крестьянский Советский полк в составе 27 стрелковой дивизии вёл бои за освобождение ст. Иглино близ г. Уфы, а также гг. Бугульмы, Златоуста, Челябинска, Петропавловска, Омска, Ново-Николаевска. В декабре 1919 года полк принимал участие по ликвидации войск Колчака.


В начале 1920 года 241-й Крестьянский Советский полк в составе 81-й бригады 27-й стрелковой дивизии был переброшен на польский фронт. Были совершены смелые операции, включая форсирование рек Березина, Нарва и Буг, а также захват городов Минска и Барановичей. Затем полк принимал участие в боях за освобождение г. Родимина в районе Варшавы, где неоднократно прорывался к реке Висле. В осеннее время 1920 года полк продолжил свою боевую деятельность, участвуя в боях за освобождение г. Волковыска и ведя ожесточенные бои в местечке Койданово.


В январе 1921 года полк был переброшен в Стародубский уезд Черниговской губернии для ликвидации бандформирований. С апреля по декабрь он принимал участие в ликвидации банд в Новоузеньском уезде Саратовской губернии и на ст. Озинки-Шитово.


25 июня 1921 года полк награжден Орденом Красного Знамени за боевые заслуги в боях на подступах к г. Варшаве, при отражении яростных атак противника.


9 июня 1922 года произошло значимое событие в истории полка – он был переименован в 94-й Крестьянский стрелковый полк и вошел в состав 32-й дивизии. Также в 1927 году, в знак признания его особых заслуг перед Родиной, ему было присвоено имя выдающегося полководца М.В. Фрунзе [3].


В июле 1938 года полк в составе 32-й стрелковой дивизии был переброшен на Дальний Восток на ст. Раздольное Уссурийской железной дороги и включен в состав Особой Краснознамённой Дальневосточной армии (ОКДВА).


С 5 по 11 августа 1938 года полк принимал участие в боях по отражению атак японских самураев в районе озера Хасан. За стойкость и мужество в боях у озера Хасан около 100 красноармейцев полка были награждены орденами и медалями СССР, в том числе командир полка майор Мельников и комиссар полка товарищ Михайлов. За мужество, проявленное в борьбе с японскими самураями, механику-водителю танка 303-го отдельного танкового батальона 32-й стрелковой дивизии Рассохе С.Н. (посмертно) и красноармейцу 95-го стрелкового полка Чуйкову Е.С. было присвоено звание Героя Советского Союза.


В сентябре 1939 года произошло еще одно важное событие в жизни полка – ему было присвоено условное наименование 17-й стрелковый полк.


С 11 сентября по 9 октября 1941 года полк совершил марш в составе дивизии со ст. Раздольное Уссурийской железной дороги до ст. Можайск. После прибытия полк получил боевую задачу – оборона Бородинского поля под Москвой, в ходе которой бойцами полка был проявлен исключительный героизм.


С декабря 1941 по январь 1942 гг. полк вел Акуловскую оборону (под Наро-Фоминском), а также оборону населенных пунктов Б. Селинычи, Дюдьково, Выглядовка, Иванники, Василки.


С апреля 1942 г., в течение 10-ти месяцев, полк вел успешную оборону магистрали Москва - Минск.


В мае 1942 года за проявленную отвагу и успешные бои под Москвой постановлением Государственного Комитета Обороны полк и дивизия были преобразованы в Гвардейские. Полку присвоено новое наименование – 87 Гвардейский стрелковый Краснознаменный полк [4].


С 1943 года полк участвовал в боях за освобождение гг. Гжатск, Ельня, Орша.


С апреля 1944 года полк был включен в состав Прибалтийского фронта и участвовал в освобождении дер. Александровка, Жуково, Красногорье, Птицыно, Суки. Особо стремительными и успешными боевыми действиями полк отличился в боях за освобождение г. Опочка и его окрестностей.


С июля 1944 года полк вел боевые действия на территории Латвийской ССР. Успешно были освобождены дер. Помпури, Бузаны, Паткуле, Кункули, Тевизми. Затем полк вел тяжелые бои, в результате которых был освобожден г. Рига.


В 1944 году 87-1 гвардейский Краснознаменный полк был известен своими героическими подвигами и выдающимися достижениями в боях с фашистскими захватчиками. В списке личного состава были четыре Героя Советского Союза, около двухсот орденоносцев, и тысячи бойцов, которые были отмечены медалями за свою отвагу и преданность Родине. С января 1945 года полк вел боевые действия за освобождение населенных пунктов Упитес, Цейми, Ципкури, а с мая месяца вел борьбу с бандами, образовавшимися в результате капитуляции немцев в Курляндии.


В июле 1945 года, после очистки лесов и хутора в районе расположения от немецко-фашистских войск и разбежавшихся частей «СС», полк под командованием Героя Советского Союза гвардии подполковника Третьяка И.М. совершил марш из Курляндии в Эстонскую ССР, к месту постоянного расквартирования в городе Раквере, где приступил к плановой боевой подготовке.


В июне 1946 года полк переименован в 113-й гвардейский механизированный Краснознаменный полк в составе 36-й гвардейской механизированной Ельненской Краснознаменной Ордена Суворова дивизии.


30 апреля 1957 года полк переименован в 282-й гвардейский Краснознаменный мотострелковый полк имени М.В. Фрунзе в составе 36-й гвардейской механизированной Ельненской Краснознаменной Ордена Суворова дивизии.


В мае 1967 года приказом Министра обороны СССР полк передислоцирован в поселок Подгорное под г. Фрунзе Киргизской ССР.


Последующая история части связана с легендарной 8-й гвардейской Режицкой Краснознаменной Ордена Суворова Ордена Ленина мотострелковой дивизией имени Героя Советского Союза генерал-майора И.В. Панфилова.


Полк был одним из наиболее престижных в рядах Сухопутных войск Вооруженных Сил СССР и активно участвовал в социалистическом соревновании. За отвагу и боевые достижения ему были присуждены знаки отличия, включая Вымпел Министра обороны СССР «За мужество и воинскую доблесть» и переходящие Красные Знамена Краснознаменного САВО, ТуркВО, ЦК ВЛКСМ [1].


С начала 1990-х годов, как и многие другие военные части, расположенные на территории Кыргызской Республики, 282-й гвардейский Краснознаменный мотострелковый полк имени М.В. Фрунзе входил в состав Министерства обороны Кыргызстана. В 1997 году он был преобразован в отдельную мотострелковую бригаду, а в 2012 году – в Отдельную гвардейскую мотострелковую Краснознаменную бригаду имени М.В. Фрунзе. Это воинское соединение является преемником всех вышеперечисленных формирований и по сей день сохраняет Боевое Знамя полка, исторические документы, награды и почетные наименования.


В настоящее время на территории соединения, на самом видном месте стоит обелиск с фамилиями однополчан – героев Советского Союза. Это рядовые Рассоха С.Н. и Чуйков Е.Н., ставшие Героями Советского Союза в августе 1938 года при разгроме японских захватчиков в районе озера Хасан, майор Третьяк И.М. и лейтенант Дятлов А. И., заслужившие почетные звания за героизм, проявленный при освобождении города Опочка в годы Великой Отечественной войны.


Есть в истории полка и другие яркие моменты. Например, с 1993 по 1998 годы отдельный горно-стрелковый батальон полка выполнял боевую задачу, охраняя стокилометровый участок таджикско-афганской границы в рамках «мер по стабилизации обстановки на участке государственной границы Таджикистана с Афганистаном». Более 4,5 тысяч военнослужащих прошли службу в этом батальоне, демонстрируя свою преданность и отвагу во имя защиты родной страны.


А в новейшую историю соединения ярко вписаны «Баткенские события 1999-2000 годов». Так же, как отцы и деды в период ВОВ, воины соединения с честью выполняли свой воинский долг, защищая территориальную целостность Кыргызской Республики от внешнего врага. В этот период подразделения соединения участвовали в уничтожении международных бандформирований на юге Кыргызской Республики. За участие в «Баткенских событиях» награждены Орденом «Манас» III степени – 9 человек, медалью «Эрдик» – 43 человека, Почетной Грамотой Президента Кыргызской Республики – 11 человек. К сожалению, 25 бойцов не вернулись с мест боевых действий. Память погибших увековечена обелиском, на мраморе золотыми буквами выбиты их фамилии.


Таким образом, герои, ставшие примером служения народу и Родине, не забыты. Их подвиги и мужественные поступки служат основой пропаганды патриотизма среди современной молодежи и защитников Отечества.

 


СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ:

 

1. Военная энциклопедия. В 8 т. М.: Воениздат, 1994-2004. 5000 с.
2. Гражданская война в СССР. В 2 т. Т. 1. Подавление внутренней контрреволюции. Срыв открытой интервенции международного империализма (окт. 1917 г. – март 1919 г.) / Под общ. ред. Н.А. Азовцева. М.: Воениздат, 1980. 367 с.
3. Гражданская война и военная интервенция в СССР (энциклопедия). М.: Советская энциклопедия, 1983. 704 с.
4. Участие отдельных родов войск, частей и соединений в Великой Отечественной войне, 1941-1945. Л., 1985. 124 с.

 

REFERENCES:

 

1. Military encyclopedia. In 8 vol. M.: Military Publishing House, 1994-2004. 5000 p.
2. Civil war in the USSR. In 2 vols. T. 1. Suppression of the internal counter-revolution. Disruption of open intervention of international imperialism (October 1917 - March 1919) / Ed. by N.A. Azovtsev. M.: Military Publishing House, 1980. 367 p.
3. Civil war and military intervention in the USSR (encyclopedia). M.: Soviet Encyclopedia, 1983. 704 p.
4. Participation of individual branches of troops, units and formations in the Great Patriotic War, 1941-1945. L., 1985. 124 p.

 

 

Фоменко Петр Петрович
кандидат исторических наук, профессор
доцент кафедры военно-политической работы в войсках (силах)
Военный университет Министерства обороны Российской Федерации
123001, г. Москва, Б. Садовая ул., д.14.
Адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в вашем браузере должен быть включен Javascript.

 

Fomenko Pyotr Petrovich
Candidate of Historical Sciences, Professor
Associate Professor at the Department of Military-Political Work among troops (forces)
Military University of the Ministry of Defence of the Russian Federation
B. Sadovaya ul., d.14, Moscow, Russia, 123001

     

Хасанов Темирмалик Собиржонович
слушатель специального факультета
Военный университет Министерства обороны Российской Федерации
123001, г. Москва, Б. Садовая ул., д.14.
Адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в вашем браузере должен быть включен Javascript.

 

Khasanov Temirmalik Sobirjonovich
Military Student of the Special Faculty
Military University of the Ministry of Defence of the Russian Federation
B. Sadovaya ul., d.14, Moscow, Russia, 123001



 

 

МЕТОДИКА ПРИМЕНЕНИЯ ТЕХНОЛОГИИ «DIGITAL STORYTELLING» ДЛЯ РАЗВИТИЯ НАВЫКА ГОВОРЕНИЯ НА АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ ПРИ ОБУЧЕНИИ СТАРШИХ ПОДРОСТКОВ


METHODOLOGY OF APPLICATION OF TECHNOLOGY "DIGITAL STORYTELLING" TO DEVELOP THE SKILL OF SPEAKING ENGLISH WHEN TEACHING OLDER TEENAGERS


УДК 37.013.75

 

РУДАЯ Вера Вадимовна
УСАЧЕВ Евгений Владимирович

 

 

RUDAYA Vera Vadimovna
USACHEV Evgeniy Vladimirovich

 

Аннотация. Рассмотрены современные подходы к понятию «digital storytelling» (цифровое повествование). Определена актуальность применения современных цифровых образовательных ресурсов для обучения старших подростков. Представлена методика применения технологии цифрового повествования для развития навыка говорения на английском языке у старших подростков. Проанализированы преимущества применения методики цифрового повествования для обучения говорению на английском языке.   Abstract. Modern approaches to the concept of "digital storytelling" (digital storytelling) are considered. The relevance of the use of modern digital educational resources for teaching older adolescents is determined. The method of using digital storytelling technology for the development of English speaking skills in older adolescents is presented. The advantages of using digital storytelling techniques for teaching English speaking are analyzed.

Ключевые слова: цифровые образовательные ресурсы; цифровое повествование; методика; коммуникативные компетенции; навык говорения на английском языке.

  Keywords: digital educational resources; digital storytelling; methodology; communicative competencies; English speaking skills.

 

 

 

В настоящее время имеется большое разнообразие цифровых образовательных ресурсов (ЦОР) для обучения иностранным языкам. Это не только технические средства, но и новые формы и методы преподавания. Вместе с тем, из-за быстрого развития информационных технологий, поиск новых эффективных педагогических технологий и методов обучения иностранным языкам остается актуальным. Значимость данной работы заключается в противоречии между необходимостью повышения у обучающихся уровня навыка говорения на занятиях английским языком и недостаточной изученности использования современных цифровых образовательных ресурсов, в частности цифрового повествования, в учебном процессе.


В данной статье рассматривается процесс подготовки учебного проекта на английском языке с применением цифрового повествования. Цель исследования состоит в разработке эффективного алгоритма использования проектной методики цифрового повествования для развития навыка говорения на английском языке подростков старшего возраста.


Большинство современных исследователей сходятся во мнении, что применение цифровых образовательных ресурсов на занятиях по развитию навыка говорения на английском языке способствует повышению мотивации обучающихся к процессу обучения и ускоряет приобретение необходимых коммуникативных компетенций [2; 4; 5; 7]. Использование ЦОР в обучении иностранному языку значительно расширяет спектр эффективных педагогических приемов и позволяет сделать занятие ярким и запоминающимся.


В настоящее время наибольшей модернизации подвергаются педагогические технологии и подходы к обучению подростков средней и старшей школы. Ввиду психолого-педагогических особенностей развития у подростков в этот период проявляется интерес к учебе, обучающиеся начинают осознавать свои цели и планировать выбор будущей профессии. Учащиеся этого возраста реже теряют концентрацию и способны дольше оставаться сфокусированными на учебном процессе. Чтобы эффективно обучать старших подростков навыкам говорения на английском языке, важно учитывать их мотивацию, стиль и цели обучения, психологические и индивидуальные особенности. Цифровые образовательные ресурсы могут помочь в этом процессе, предоставляя персонализированный опыт обучения, отвечающий индивидуальным потребностям и особенностям учащихся.


Рассмотрим применение педагогической методики «цифровое повествование» (digital storytelling) при развитии навыка говорения на английском языке у старших подростков. Digital storytelling – это комбинированная педагогическая технология, которая объединяет в себе визуальную, музыкальную и словесную составляющие и способствует решению как практических (языковых) задач, так и воспитательных. Отмечается, что использование технологии повествования в целом является традиционной педагогической методикой [1]. В рамках изучения иностранного языка данная технология является одной из базовых, так как позволяет развивать коммуникативную компетенцию учащихся посредством выведения изученного материала в устную речь.


С появлением цифровых технологий, а также с созданием цифровой образовательной среды данная педагогическая технология получила новую жизнь. Зарубежный исследователь Б. Робин определяет в своей статье цифровое повествование как «искусство увлекательного рассказа с применением современных средств мультимедиа: графики, аудио, видео и веб-дизайна» [6]. Таким образом, данная педагогическая технология сохраняет в себе как традиционные черты (увлекательный рассказ), так и инновационные черты (современные средства мультимедиа). К. Бренер описывает преимущества цифрового повествования следующим образом:

- «большая возможность эксперимента;
- быстрая обратная связь;
- яркий, обоснованный, визуализированный формат подачи информации;
- активное вовлечение обучающихся в учебно-познавательную деятельность;
- индивидуализация обучения;
- огромное количество ресурсов;
- автоматизация примитивных, но трудоёмких обязанностей педагога;
- мгновенный доступ к необходимой информации;
- формирование цифровой грамотности – важнейшего навыка образованного человека современности» [1:22-29].


Как мы можем увидеть, список достоинств действительно обширен. Именно благодаря им данная педагогическая технология снискала большой отклик среди педагогов иностранного языка. Также благодаря частому использованию данной технологии мы можем говорить о большом количестве разновидностей цифрового повествования, которые призваны решать различные педагогические задачи.


Можно также отметить, что, по сути, цифровое повествование является разновидностью проектной методики, так как в ее основе также лежит создание проектов. Однако, в отличие от проектной методики, которая существует как в традиционном формате, так и в цифровом, цифровое повествование полностью является методикой XXI века, так как изначально была задумана с привлечением цифровых образовательных ресурсов. Использование цифрового повествования обеспечивает прочную основу в различных видах грамотности, в том числе информационной, визуальной, технологической и цифровой грамотности.


Рассмотрим методику применения цифрового повествования для развития навыка говорения на английском языке у старших подростков на примере проведения занятия на тему описания туристической привлекательности города для иностранных туристов.


Прежде чем приступить к выполнению проекта, преподаватель совместно с обучающимися должен определить план работы, благодаря которому деятельность обучающихся будет более структурирована. В дальнейшем будет рассмотрен план работы над проектом в контексте выбранной темы.


1. Тема исследования. Стоит отметить, что тема исследования может быть как общей, то есть затрагивать общие принципы и потребности общества, так и частной. Частная тема должна быть актуальной, так как из актуальности рождается интерес. Также стоит отметить, что при работе со старшеклассниками следует выбирать современные темы с философским подтекстом, которые в полной мере смогут реализовать их потребность в выражении собственного мнения. Общей темой исследуемого проекта может стать «Мой родной город», а частной целью «Что бы я изменил в своем городе для развития иностранного туризма».


2. Сценарий истории. План истории, в том числе и цифровой, как определялось выше, затрагивает экспозицию, завязку, кульминацию и развязку. При написании сценария обучающиеся должны подробно рассмотреть каждый из пунктов. Здесь создаются «виртуальные декорации» истории, то есть описывается время и место действия, а также представляется главный герой. Как было сказано ранее, старшим подросткам важно иметь значимую ролевую модель, на которую можно ориентироваться при принятии решений или развитии собственного мнения. Однако в рамках цифрового сторителлинга старшие подростки могут создавать свою идеальную ролевую модель, в которой смогут собрать все те качества и характеристики, которые они хотели бы видеть в этой модели. При помощи хорошо прописанного главного героя, обладающего необходимыми характеристиками, слушателям (зачастую ровесникам) будет намного легче обрабатывать и воспринимать информацию.


3. Начало истории всегда должно быть захватывающим. В рамках данного исследования и данной темы проекта можно поднять риторический вопрос, можно обыграть начало в юмористическом контексте или же привлечь внимание броским видеорядом с теми спецэффектами, которые будут интересны старшим подросткам. Основной же проблемой является не столько факт привлечения внимания, сколько необходимость его удерживания.


4. Подбор материала. Прежде чем переходить к цифровой визуализации, необходимо отобрать материал, который подходит как по сценарной задумке, так и по самой теме в целом. В рамках выбранной темы в данном исследовании можно подбирать материалы об истории города и его достопримечательностях, прошедших изменениях и разрабатываемых новых проектах по улучшению жизни в городе. Подбор материала, равно как и сценарные решения, являются основополагающим моментом при создании цифровой истории.


5. Подбор цифровых технологий для реализации сценарных решений. Так как педагогическая технология подразумевает цифровизацию, то без определенных цифровых средств будет невозможно обойтись. При этом обучающиеся должны выбирать цифровые средства реализации исходя из некоторых критериев. К таким критериям можно отнести необходимость соответствия используемых цифровых средств и уровня их владения самими обучающимися, а также то, насколько эти средства подходят как под общую, так и под частную тему проекта. В случае данной темы обучающиеся могут выбрать формат видеоэкскурсии, который создается путем наложения аудио- и видеорядов, а также при помощи интерактивных элементов.


6. Эмоциональный настрой. Данный пункт также важен, так как в целом задает темп самой истории. Все вместе эти компоненты и создают цифровую историю.


7. В рамках изучения иностранного языка также важно правильно отбирать те лексические и грамматические конструкции, которые подходят непосредственно к теме проекта и которые можно будет легко преобразовать для добавления в цифровой формат. Так, в рамках выбранной темы проекта можно выделить лексические единицы по теме «Путешествия» или «Обустройство города», а грамматические единицы могут быть связаны непосредственно с выражением времен.


В рамках вышеуказанного плана мы можем предложить следующий вариант работы: обучающиеся проходят необходимый лексический и грамматический материал по соответствующему учебно-методическому комплекту, а затем работают над проектом. Форма работы над историей определяется обучающиеся, но при идеальных условиях данную работу необходимо осуществлять в группах. В каждой группе должны находиться обучающиеся, испытывающие разные языковые проблемы, чтобы работа была наиболее эффективна.


В результате выполнения вышеуказанного плана обучающиеся смогут оценивать свои способности, работать в команде, улучшать навыки говорения, составлять и воспроизводить монологические высказывания без опоры. В процессе реализации проектной деятельности обучающиеся научатся использовать интерактивные средства обучения, которые необходимы для визуального оформления монолога, подбирать необходимый материал и сценарные решения, оттачивать навыки произношения, практиковаться в искусстве публичного выступления и использовать свой творческий потенциал.


Подводя итог вышесказанному, стоит отметить, что технология цифрового повествования является инновационной технологией, которая основана на традиционной технологии рассказа. Цифровое повествование обладает рядом преимуществ, имеет четкую структуру и способствует развитию иноязычной коммуникативной компетенции, что является главной задачей при изучении иностранного языка. Возрастные и индивидуальные особенности учащихся старших классов средней школы позволяют говорить о том, что данная технология в полной мере отвечает их образовательным запросам, а также отражает потребность современного общества в цифровизации образовательного процесса.

 


СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ:

 

1. Brenner K. Digital Stories: A 21st-Century Communication Tool for the English Language Classroom // English Teaching Forum. 2013. № 1. Рp. 22-29.
2. Горохова Л.А. Технология DIGITAL STORYTELLING: социальный и образовательный потенциал // Современные информационные технологии и ИТ-образование. 2016. № 12. С. 40.
3. Got a story to tell? // Smore.com [Электронный ресурс]. URL: https://www.smore.com/j6ta6-got-a-story-to-tell (дата обращения: 23.04.2022).
4. Логинова А.В. Цифровое повествование как способ обучения коммуникации на иностранном языке // Молодой ученый. 2015. № 7. С. 805-809.
5. Маняйкина Н.В., Надточева Е.С. Цифровое повествование: от теории к практике // Педагогическое образование в России. 2015. № 10. С. 60-64.
6. Robin B. What is Digital Storytelling? // Educational Use of Digital Storytelling [Электронный ресурс]. URL: http://digitalstorytelling.coe.uh.edu/page.cfm?id=27 (дата обращения: 01.05.2022).
7. Фадеева О.А. Сторителлинг как символическая информационно-коммуникативная технология // Политическая лингвистика. 2015. №4. [Электронный ресурс]. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/storitelling-kak-simvo (дата обращения: 24.04.2022).

 

REFERENCES:

 

1. Brenner K. Digital Stories: A 21st-Century Communication Tool for the English Language Classroom // English Teaching Forum. 2013. No. 1. Рp. 22-29.
2. Gorokhova L.A. DIGITAL STORYTELLING technology: social and educational potential // Modern information technologies and IT education. 2016. No. 12. P. 40.
3. Got a story to tell? // Smore.com [Electronic resource]. URL: https://www.smore.com/j6ta6-got-a-story-to-tell (Access date: 23.04.2022).
4. Fadeeva O.A. Storytelling as a symbolic information and communication technology // Political linguistics. 2015. No. 4. [Electronic resource]. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/storitelling-kak-simvo (Access date: 24.04.2022).
5. Loginova A.V. Digital narration as a way of teaching communication in a foreign language // Young scientist. 2015. No. 7. Рp. 805-809.
6. Manyakina N.V., Nadtocheva E.S. Digital narration: from theory to practice // Pedagogical education in Russia. 2015. No. 10. Pp. 60-64.
7. Robin B. What is Digital Storytelling? // Educational Use of Digital Storytelling [Electronic resource]. URL: http://digitalstorytelling.coe.uh.edu/page.cfm?id=27 (Access date: 01.05.2022).

 

 

Рудая Вера Вадимовна
заместитель руководителя департамента иностранных языков Московского физико-технического института
студент Московской международной академии
141701, Московская облаcть, г. Долгопрудный, Институтский пер., д. 9
Адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в вашем браузере должен быть включен Javascript.

 

Rudaya Vera Vadimovna
Deputy Head of the Department of Foreign Languages of Moscow Institute of Physics and Technology
Student of the Moscow International Academy
Institutskiy per., d. 9, Dolgoprudniy, Moscow region, Russia, 141701

     

Усачев Евгений Владимирович
директор института лингвистики Московской международной академии
аспирант кафедры менеджмента
129075, г. Москва, Новомосковская ул., д. 15А, стр. 1
Адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в вашем браузере должен быть включен Javascript.

 

Usachev Evgeniy Vladimirovich
Director of the Institute of Linguistics of the Moscow International Academy
Postgraduate student at the Department of Management
Novomoskovskaya ul., d. 15А, str. 1, Moscow, Russia, 129075



 

 

ВОЕННЫЙ ЖАРГОН КАК СПЕЦИФИЧЕСКИЙ ЭЛЕМЕНТ ЯЗЫКОВОЙ КАРТИНЫ МИРА ВОЕННОСЛУЖАЩИХ ВООРУЖЕННЫХ СИЛ СЛОВАЦКОЙ РЕСПУБЛИКИ


MILITARY JARGON AS A SPECIFIC ELEMENT OF THE LANGUAGE PICTURE OF THE WORLD OF THE ARMED FORCES OF THE SLOVAK REPUBLIC


УДК 811.161

 

ЧИРКИН Иван Станиславович

 

 

CHIRKIN Ivan Stanislavovich

 

Аннотация. В данной статье рассматривается военный жаргон как специфический элемент языковой картины мира военнослужащих Вооруженных сил Словацкой республики, его роль и особенности вербализации в лексических средствах языка. Автор исследует некоторые элементы военного жаргона, обозначающие отдельные категории военнослужащих ВС СР, описывает их происхождение и социально-культурный контекст. Исследование способствует лучшему пониманию языковой картины мира словацкой военной субкультуры в рамках единой общенациональной языковой картина мира словацкого этноса.   Abstract. This article focuses on the military jargon as a specific element of the linguistic picture of the world of the Armed Forces of the Slovak Republic, its role and specifics of its verbalization in the lexical means of the language. The author analyzes some elements of military jargon, indicating individual categories of the Armed Forces of the Slovak Republic, describes their origin and socio-cultural context. The research contributes to a better understanding of the linguistic picture of the Slovak military subculture within the unified national linguistic picture of the Slovak nation.

Ключевые слова: языковая картина мира; стереотип; военная субкультура; военный жаргон.

  Keywords: language picture of the world; stereotype; military subculture; military jargon.

 

 

 

В современной науке существует много подходов к определению понятия «языковая картина мира» (ЯКМ). С точки зрения лингвистики наиболее подходящим представляется определение Ю.Д. Апресяна, который под ЯКМ понимает «…определенную схему восприятия действительности», которая закреплена в языке» [1, С. 39]. Фактически, можно судить о наличии определённого «фильтра» или «барьера», который накладывает значительный отпечаток на то, что мы видим, чувствуем и воспринимаем.


А.С. Романов в своем диссертационном исследовании подчеркивает, что ЯКМ дает каждому представителю этноса, владеющего единым на определенной территории языком, уникальный взгляд на мир. «Всякий этнос демонстрирует избирательность в процессе воссоздания образа мира посредством языка» [4, С. 21]. А.С. Романов дает краткое, но крайне емкое по своей сути определение понятия ЯКМ, которое заключается в следующем: «Языковая картина мира – это субъективный образ объективного мира, который находит свое выражение в различных языковых средствах» [4].


Говоря о роли жаргона в ЯКМ военнослужащих, следует, однако, в первую очередь отметить некоторые отличительные особенности ЯКМ военной субкультуры в рамках общенациональной ЯКМ.


Е.А. Степанов полагает, что особенность языковой картины мира военнослужащих обусловлена особым родом деятельности ее носителей, которая заключается в поддержании обороноспособности государства [5, С. 7]. Лингвистическая составляющая языковой картины мира военнослужащих характеризуется «терминологической направленностью», «отсутствием оценочной составляющей и личного отношения индивида к воспринимаемым явлениям действительности» [5].


Фактически, исходя из указанной выше особенности, жаргон не может и не должен восприняться как составляющий ЯКМ элемент. Тем не менее, Б.Л. Бойко указывает на некоторые особенности ЯКМ военной субкультуры, на основе которых можно обоснованно утверждать, что военный жаргон играет весомую роль в изучении ЯКМ военнослужащих как социальной группы в целом.


Языковая картина мира включает в себя знания об иных культурах, в том числе и о военной культуре, которая имеет свой специальный слой лексики, отражающий реалии этой культуры, элементы военного жаргона, профессионализмы и военный фольклор [3, С. 2].


Под жаргоном, согласно толковому словарю Ожегова, понимается «речь социальной или иной объединенной общими интересами группы, содержащая много слов и выражений, отличных от общего языка, в том числе искусственных, иногда условных» [10].


Руководствуясь данным определением, автор может определить военный жаргон как профессиональную речь военнослужащих или представителей ВС страны, целью которого является краткое и понятное обозначение явлений и процессов армейской жизни.


Основываясь на понимании сути ЯКМ, военный жаргон представляет собой один из ключевых элементов вербализации в ЯКМ военной субкультуры исторических, культурных особенностей развития вооруженных сил, современных тенденций военного языкового коллектива, характерных черт уставного и внеуставного взаимодействия военнослужащих между собой.


Б.Л. Бойко в своем труде «военный жаргон в армейских субкультурах» отмечает, что военная служба имеет два начала. Первое начало функционирует в рамках уставных взаимоотношениях «старший-младший» или «начальник-подчиненный», протекает в рамках уставных взаимоотношений и носит характер официальных. [2, С. 54].


Второе начало опирается на систему неформальных отношений. Б.Л. Бойко также указывает, что вербальную часть военного жаргона составляют с одной стороны единицы жаргонной лексики и фразеологии, с другой стороны «солдатский» фольклор [2].


Свое отражение военный жаргон находит в литературном языке в рамках художественных произведений, в текстах публицистического характера и СМИ, а также в разговорном языке и повседневной письменной и устной речи [2].


Обращаясь к электронному словарю военного жаргона, автор выделяет ряд лексем, которые выполняют роль обозначения в словацком военном жаргоне некоторых категорий военнослужащих.


Apsík – выпускник военной кафедры, который после ее окончания получает первое офицерское звание (absolvent vysokej školy s úspešným zakončením výcviku na vojenskej katedre) [6].


Анализируя внешнюю форму слова, автор приходит к выводу, что оно, предположительно, является неким сокращение от полного словацкого слова «absolvent» – выпускник высшего учебного заведения. Суффикс «sik» может служить некой уменьшительно-ласкательной формой. Внешняя форма слова не указывает негативной коннотации с его лексическим значением. Перевод данного, однако, может вызвать некоторые сложности, если переводчик не обладает знаниями военного жаргона собственного языка. Так, в русском языке наиболее подходящим переводом может являться «пиджак», которое, аналогично словацкому языку, обозначает «выпускник гражданского вуза с военной кафедрой» [11]. Тем не менее, русский вариант обладает негативной коннотацией и показывает пренебрежительное отношение со стороны обычных военнослужащих, проходящих военную подготовку на общих основаниях, чего нет в словацком варианте: «Все офицеры как офицеры, а ты – пиджак». Исходя из этого, автор не считает правильным считать данный вариант перевода полностью подходящим и адекватным.


Обратимся к некоторым примерам употребления слова apsík в речи словацких военнослужащих:


- „Apsík sa práve vrátil z vojenskej služby “– военнослужащий, окончивший военную кафедру, только что вернулся со службы [8].


- „Myslím si, že každý apsík by mal mať vyššie ambície než len slúžiť ako jednoduchý vojak“ - Я думаю, что каждый военнослужащих, закончивший военную кафедру, должен иметь более высокие амбиции, чем просто служить обычным солдатом [6].


- „Mojim kolegom sa často posmievajú, že som taký apsík, keďže som sa nedostal do žiadneho bojového výcviku“ – Мои коллеги часто подшучивают надо мной за то, что я настоящий пиджак, так как я даже оканчивал никакой боевой подготовки [9].


Из трех приведенных вариантов слово apsík можно адекватно переводить с помощью слова пиджак только в условиях негативной коннотации в одном варианте.


Словацкий военный жаргон имеет и еще одно обозначение для военнослужащих, окончивших военную кафедру – špagát, фактически обозначая определенный элемент военной формы одежды, по которому данную категорию военнослужащих можно легко идентифицировать. Этимология лексической единицы – „označenie hodnosti mal medzi dvoma zlatými koľajničkami, teda špagátmi“ (данная категория военнослужащих имела знаки отличия, которые располагались на форме между двумя золотыми рейками, то есть толстыми шнурами) [7].


Таким образом, образованию данной лексической единицы военного жаргона предшествовали, в первую очередь, некоторые особенности военного быта, а именно ношения военной формы одежды и знаков различия.


Некоторые элементы военного жаргона словацкого языка могут охватывать несколько категорий военнослужащих, например, неофицерский сержантский состав – frčky. Данная лексема крайне сложно поддается адекватному переводу. Словацкий словарь слов военного жаргона, в свою очередь, указывает лишь дефиницию данного слова, что, однако, не способствует лучшему пониманию того, как адекватно и эквивалентно осуществить перевод. «Frčky – je označovanie hodnosti slobodník, desiatnik, alebo čatár» (Фрчки – общее обозначение, охватывающее такие категории военнослужащих как ефрейтор, младший сержант и сержант) [8].


В свою очередь общий толковый словарь словацкого языка дает следующее определение слову frčky – hviezdička na označenie vojenskej hodnosti (Звездочка для обозначения воинского звания) [9]. Несмотря на достаточно полную дефиницию, следует отметить, что и общий толковый словарь словацкого языка допускает некоторую смысловую ошибку. На самом деле слово frčka обозначает маленькую металлическую округлую пуговицу без дырок, по размерам напоминая формат звездочек младшего офицерского состава ВС РФ. Получение одной такой пуговицы означало присвоение звания ефрейтор, две – младший сержант и три – сержант.


Таким образом, данный пример несколько схож с предыдущим, в виду того, что также демонстрирует нам прямую вербализацию через конкретные лексические средства особенностей военного быта, ношения военной формы одежды.


Следует отметить, что на данном этапе автор затрудняется дать полностью адекватный и эквивалентный перевод жаргонному слову frčky. Однако имеет смысл обратиться к достаточно емкой по своему содержанию лексической единице немецкого языка – унтер-офицер, которое в целом отражает передаваемый смысл.


Военный жаргон словацкого языка содержит большое количество обозначений различных категорий военнослужащих, в частности офицеров: «Guma», «gumák», «lampasák». Всем указанным лексическим единицам словарь военного жаргона дает следующее определение – «dôstojník z povolania, profesionálny vojak» (кадровый офицер, профессиональный военнослужащий) [6].


Если обратиться к толковому словарю словацкого языка, то лексическая единица „guma“ переводится на русский язык словом «резина». Фактически, внешняя форма слова и его основное лексическое значение никак не отражает его значения в роли единицы военного жаргона словацкого языка.


Под словом „gumák“ понимается прорезиненный непромокаемый плащ („nepremokavý pogumovaný kabát“). Как и в предыдущем варианте, основное лексическое значение слова не имеет ничего общего с понятием «офицер».


Немного по-другому обстоит дело с лексической единицей lampasák, где ключевой корень составляет слово lampas – полоса по наружному боковому шву форменных брюк. Лампасы представляли собой неотъемлемый атрибут формы военнослужащего, в частности, офицерского состава.


Лексические единицы «guma», «gumak», как предполагает автор, также могут быть элементами вербализации предметов быта, в частности, резинового плаща комплекта РХБЗ, который составлял неотъемлемую часть общего обмундирования офицера.


Выводы.


1. Военный жаргон образует неотъемлемую часть языковой картины мира военнослужащего, в котором вербализуются особенности военной культуры, быта, взаимодействия внутри социальной группы и вне ее. Его цель – кратко и понятно обозначить явления и процессы армейской жизни.


2. В армейском военном жаргоне словацкого языка отчётливо актуализируются обозначения различных категорий военнослужащих, так называемых меньших социальных групп.


3. Обозначение различных категорий военнослужащих в военном жаргоне вербализуется в языковой картине мира военной субкультуры под влиянием военного быта, формы одежды или повседневной службы. Так обозначение некоторых категорий военнослужащих является производным от некоторых наиболее заметных или характерным предметов военной формы одежды или повседневной службы.


4. Военный жаргон представляет определенную сложность в процессе перевода, что, в свою очередь, требует от переводчика не только высокого уровня владения языком, но и наличия определённого социокультурного фона, понимания ключевых особенностей языковой картины мира словацких военнослужащих. Помимо этого, частотно встречаются такие лексические элементы, которые могут быть переданы на русский язык только посредством использования определенных переводческих трансформаций, с целью достижения наибольшего уровня адекватности и эквивалентности перевода.

 


СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ:

 

1. Апресян Ю.Д. Избранные труды. Т. II. Интегральное описание языка и системная лексикография. М.: Школа «Языки русской культуры», 1995. 767 с.
2. Бойко Б.Л. Военный жаргон в армейских субкультурах (на материале русского и немецкого языков) // Известия Волгоградского государственного педагогического университета. Серия «Филологические науки». 2008. № 10 (34). С. 54-57.
3. Бойко Б.Л. Языковая картина мира армейской субкультуры (на материале немецкой и русской военной лексики). М.: Известия ВГПУ, 2008.
4. Романов А.С. Этнические стереотипы армейской субкультурной среды США в знаках языка и культуры: монография. М.: ВУ, 2017. 230 с.
5. Степанов Е.А. Языковая картина мира военной сферы (лингвокультурологический и терминологический аспекты): автореферат дис. … канд. филол. наук. М., 2018. 23 с.
6. Военный форум военнослужащих Словацкой республики, посвященный историческим проблемам // Retromania.sk [Электронный ресурс]. URL: https://www.retromania.sk/1980-1989/vojaci-zakladnej-sluzby-csla (дата обращения: 03.05.2022).
7. Министерство обороны Словацкой республики. Военный жаргон [Электронный ресурс]. URL: https://www.mosr.sk/3112-2005-koniec-zakladnej-vojenskej-sluzby-na-slovensku/ (дата обращения: 03.05.2022).
8. Словарь военного жаргона словацкого языка [Электронный ресурс]. URL: https://salakuska.estranky.sk/clanky/slovnik-pojmov/ (дата обращения: 29.04.2022).
9. Толковый словарь словацкого языка [Электронный ресурс]. URL: https://www.juls.savba.slovnik.sk (дата обращения: 11.05.2022)
10. Толковый словарь Ожегова [Электронный ресурс]. URL: https://slovarozhegova.ru/word.php?wordid=7604 (дата обращения: 29.04.2022).
11. Толковый словарь терминов русского военного жаргона электронный [Электронный ресурс]. URL: http://www.terminy.info/jargon/dictionaries-of-teen-slang/pidzhak (дата обращения: 29.04.2022).

 

REFERENCES:

 

1. Apresyan Yu.D. Selected works. T. II. Integral description of the language and system lexicography. M.: School «Languages of Russian culture», 1995. 767 p.
2. Boyko B.L. Military jargon in army subcultures (based on Russian and German languages) // Proceedings of the Volgograd State Pedagogical University. Series «Philological Sciences». 2008. No. 10 (34). Pp. 54-57.
3. Boyko B.L. Language picture of the world of the army subculture (on the material of German and Russian military vocabulary). M.: Izvestiya VSPU, 2008.
4. Romanov A.S. Ethnic stereotypes of the US military subcultural environment in signs of language and culture: monograph. M.: VU, 2017. 230 p.
5. Stepanov E.A. Linguistic picture of the world of the military sphere (linguoculturological and terminological aspects): avtoref. dis. … cand. philol. sciences. M., 2018. 23 p.
6. Military forum of the servicemen of the Slovak Republic, dedicated to historical problems // Retromania.sk [Electronic resource]. URL: https://www.retromania.sk/1980-1989/vojaci-zakladnej-sluzby-csla (Access date: 05/03/2022).
7. Ministry of Defense of the Slovak Republic. Military jargon [Electronic resource]. URL: https://www.mosr.sk/3112-2005-koniec-zakladnej-vojenskej-sluzby-na-slovensku/ (Access date: 05/03/2022).
8. Dictionary of military jargon of the Slovak language [Electronic resource]. URL: https://salakuska.estranky.sk/clanky/slovnik-pojmov/ (Access date: 04/29/2022).
9. Explanatory dictionary of the Slovak language [Electronic resource]. URL: https://www.juls.savba.slovnik.sk (Access date: 05/11/2022)
10. Explanatory dictionary of Ozhegov [Electronic resource]. URL: https://slovarozhegova.ru/word.php?wordid=7604 (Access date: 04/29/2022).
11. Explanatory dictionary of terms of Russian military jargon electronic [Electronic resource]. URL: http://www.terminy.info/jargon/dictionaries-of-teen-slang/pidzhak (Access date: 04.29.2022).

 

 

Чиркин Иван Станиславович
преподаватель кафедры германских языков
адъюнкт заочной формы обучения
Военный университет Министерства обороны Российской Федерации
123001, г. Москва, Б. Садовая ул., д. 14.
Адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в вашем браузере должен быть включен Javascript.

 

Chirkin Ivan Stanislavovich
Lecturer at the Department of Germanic Languages
part-time adjunct
Military University of the Ministry of Defence of the Russian Federation
B. Sadovaya ul., d.14, Moscow, Russia, 123001



 

 

ЭТИЧЕСКИЕ ДИЛЕММЫ В ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ПСИХОЛОГА СИЛОВЫХ СТРУКТУР


ETHICAL DILEMMAS IN THE ACTIVITIES OF A PSYCHOLOGIST OF FORCE STRUCTURES


УДК 159.9

 

ПЕТРОВ Владислав Евгеньевич
кандидат психологических наук, доцент
СЕРГЕЕВ Артём Юрьевич
кандидат технических наук, доцент
ОЖЕРЕЛЬЕВА Ия Геннадьевна
кандидат психологических наук

 

 

PETROV Vladislav Evgenievich
Candidate of Psychological Sciences, Associate Professor
SERGEEV Artem Yurievich
Candidate of Technical Sciences, Associate Professor
OJERELIEVA Iya Gennadievna
Candidate of Psychological Sciences

 

Аннотация. Статья посвящена анализу этической проблематики деятельности психологов экстремального профиля. Материал направлен на совершенствование профессиональной подготовки психологов. Сформировав у будущих специалистов готовность к преодолению профессиональных трудностей, обогатив их опыт типовыми моделями поведения в этически проблемных ситуациях, можно прогнозировать успешность их деятельности.   Abstract. The article is devoted to the analysis of the ethical problems of the activity of psychologists of an extreme profile. The material is aimed at improving the professional training of psychologists. Having formed in future specialists the readiness to overcome professional difficulties, having enriched their experience with typical models of behavior in ethically problematic situations, it is possible to predict the success of their activities.

Ключевые слова: этика психолога; этические противоречия; экстремальная психология; психолог.

  Keywords: ethics of a psychologist; ethical controversy; extreme psychology; psychologist.

 

 

 

Проблема обращения к личности, профессионализму и идентичности экстремального психолога стоит остро в течение многих последних десятилетий. Не умаляя роль представителей иных направлений в практической психологии, отметим, что деятельность психолога силовых структур сложна и противоречива. Несмотря на определенную проработанность вопросов практической деятельности психологов экстремального профиля, в то же время определенное количество вопросов остается не раскрытым. Во многом это связано с аспектами морали, нравственности, этики. Даже обладая базовыми профессиональными знаниями, умениями и навыками, психологи не всегда могут с позиции этики их правильно применить. Не представляется возможным к каждому теоретически возможному индивидуальному случаю и ситуации сформулировать единые этические правила и требования. Хотя этические основы труда психолога силового ведомства существуют, но их использование на практике представляется для многих специалистов проблематичным.


Общеметодологические и частнопсихологические противоречия являются актуальными, но могут иметь свое специфическое содержание в зависимости от специализации. Например, для экстремального психолога данные противоречия являются актуальными, так как психологическая работа зависит от характера деятельности, строго регламентируется руководством, применяемые методики заранее согласовываются и т.п. К тому же, клиентами экстремального психолога зачастую являются представители силовых структур, часть из которых имеет нейтральное (или негативное) отношение к психологии и не проявляет должной мотивации участия в психологических мероприятиях.


Исходя из этого, стоит полагать, что к кандидатам на должность экстремального психолога должны предъявляться повышенные требования профессионально-психологического отбора, должны быть сформулированы более строгие критерии пригодности не только как для представителя силовых ведомств, имеющего соответствующее психологическое образование, но и определенные компетенции именно экстремального психолога.


Общие этические проблемы психологии современности выделись и разрабатывались многими исследователями: этическая регуляция профессионального поведения психологов являлась предметом научного интереса Бондаренко А.Ф., Василюка Ф.Е., Веселовой Е.К., Клюевой Н.В., Кочюнаса Р., Пряжникова Н.С., этическая зоркость как способность к распознаванию этической дилеммы исследовалась Аршамовой А.Б., особенности «моральной рефлексии» специалиста – Бадаловой М.В.


Под этической диллемой (от греческого: di – дважды, lemma – предположение) понимается проблемная (противоречивая) ситуация в деятельности психолога силовых структур, при которой следование требованиям одного этического принципа психолога неизбежно влечёт нарушение другого принципа или «нормы другой значимой этической системы».


В ситуации столкновения с этической дилеммой во взаимодействии с клиентом психологу следует сделать самостоятельный этический выбор, причем ни один из этих выборов не будет являться безупречным с точки зрения морали, что безусловно вызовет у специалиста внутренний «моральный дискомфорт», астенические эмоции и переживания (а в ряде случаев – «ценностный конфликт») в силу того, что субъект деятельности «склонен предполагать наличие правильного пути разрешения профессиональной проблемы и свою неспособность найти этот путь» [6], а при осознании ответственности за свой поступок, в основе которого лежит этический выбор, должен принять «недовольство других», либо переживать «собственное сожаление по этому поводу» [5].


Таким образом, этическая дилемма представляет собой трудную неоднозначную ситуацию, которая требует от специалиста самостоятельного соподчинения конфликтующих норм этического кодекса на основе учёта специфики решаемой профессиональной задачи, минимизации урона включенных в ситуацию лиц, и предполагает наличие у психолога силовых структур развитой этической зоркости.


Процесс соподчинения профессиональных норм практическим психологом с высоким уровнем развития этической зоркости описан в научном труде Армашовой А.Б. [1] и в обобщенном виде представлен в таблице 1.


Таблица 1. Процесс реализации этической зоркости в сложной этической ситуации.

 

Этапы разворачивания этической зоркости в ситуации этической дилеммы

распознание этической дилеммы и осознание необходимости осуществить этический выбор, саморегуляция своего эмоционального состояния

анализ возможных решений этической дилеммы (оценка позитивных и негативных последствий решения для клиента, социального и профессионального окружения клиента, психолога)

принятие на себя ответственности за последствия выбора для всех вовлеченных сторон (клиента, окружения клиента, организации, психолога и др.)

Уровни этической зоркости

Личностно-ответственный

Ситуативно-эмоциональный

Рационально-прагматический

Характеристики уровней

- психолог умеет распознать противоречивую ситуацию этического поля;

- специалист осознает неизбежность ущерба при любом этическом выборе;

- к этическому выбору относится как к значимому для своего личностного и профессионального развития

- отмечается нестабильность при распознании этических дилемм;

- восприятие ситуации этической дилеммы заключает в себе моральный конфликт;

- характерно переживание астенических эмоций, вызванных этической дилеммой

- не умение распознать признаки этической дилеммы (обстоятельства оцениваются либо через призму этической системы (профессиональной/ общественной), либо с позиции своих ценностей;

- характерно нормативно-заданное поведение в профессиональных ситуациях, возможность выбора не предполагается;

- в эмоциональных реакциях доминирует чувство страха перед обстоятельствами ситуации, опасности, тревоги, беспомощности


У психологов-представителей профессий особого риска существуют свои дилеммы этической направленности.


В результате проведенного нами опроса 10-ти специалистов экстремального профиля деятельности (преподаватели, психологи, руководители) и 24-х студентов, обучающихся по направлению «Экстремальная психология», было выявлено шесть основополагающих этических дилемм:


1. Дилемма «сотрудник силового ведомства или психолог» описывает противоречие в функционале, а именно: какое соотношение должностных обязанностей считается допустимым при профессиональном психологическом отборе кандидатов на должность экстремального психолога, кем они должны быть определены? Психолог должен уделять первостепенное внимание развитию себя как специалиста или как сотрудника? Профессиональная идентификация экстремального психолога должна проходить, в первую очередь, как специалиста или как сотрудника? Посещать семинары, конференции, курсы повышения квалификации или заниматься стрельбой, тактикой, физической подготовкой? Приведенный список вопросов, который ставит перед собой психолог, далеко не исчерпывающий.


2. Блат – морально-этический вопрос, возникающий во многих сферах человеческой жизнедеятельности. Этика блата – отнестись по-человечески, выручить и пойти друг другу навстречу [3]. В деятельности экстремального психолога данный компонент является крайне весомым, затрагивающим вопрос приема на службу, «успешное» прохождение психологического обследования. «Пойти на встречу» при профессионально-психологическом отборе кандидату на должность сотрудника силовых структур – является благом или профессиональным правонарушением?


3. Первоочередность психологической помощи. В чрезвычайных и экстренных ситуациях перед экстремальным психологом велика вероятность возникновения этической дилеммы: кому необходима больше помощь и поддержка? Личному составу (командиру или подчинённому), вверенному психологу, или гражданским лицам, оказавшимся в чрезвычайной ситуации? Следует ли учитывать должностной статус клиента или тяжесть психологической проблематики? Выбор остается за психологом.


4. Противоречия между интересами конкретного силового ведомства и законным правом сотрудника или пострадавшего на частную жизнь. В должностные инструкции психолога входит не только диагностика личности или поведения сотрудников, проведение превентивных и обучающих мероприятий, но и индивидуальные консультации с сотрудниками, в частности в приказном порядке. Морально-этический вопрос вмешательства в частную жизнь индивида становится центральным. Сложно определить «истинность мотивов» психолога, «причинение помощи» вопреки желаниям и потребностям человека, если он отказывается от нее или склонен оградить личное (психологическое) пространство от вмешательства третьих лиц.


5. Совместимость творческого и регламентированного подхода в профессиональной деятельности. Система, в которой экстремальный психолог осуществляет свою деятельность, имеет жесткий устав, подчиняется приказам, регламентам. В то же время психология – наука подвижная, в практической деятельности которой необходим творческий подход для наилучшего достижения поставленных задач. Как совместить индивидуализированный творческий подход в деятельности психолога в рамках строгой ограниченности? Имеет ли право экстремальный психолог, исходя из профессиональных компетенций, вносить коррективы в установленные законом правила взаимодействия с сотрудниками в режиме реального времени, если возникает необходимость?


6. Дилемма углубленного раппорта в отношениях с сотрудниками состоит в том, что с одной стороны, для успешной работы экстремальному психологу необходим максимальный психоэмоциональный контакт с клиентом, а с другой – определенная дистанцированность. Как психологу не перейти на дружеские отношения с коллегами (клиентами)? Найти оптимум рабочих отношений – сложная задача даже для опытного психолога.


Таким образом, после проведения анализа существующих этических противоречий в профессии экстремального психолога, становится очевидной существующая проблематика, способная негативно сказываться на его деятельности. Необходимость соблюдать уставы и приказы, совмещая их с творческим подходом, проявлять некоторого рода давление на клиентов и выполнение профессионального долга накладывают на экстремального психолога дополнительную ответственность, делают данную специализацию особенно сложной среди равных в психологии. Учет потенциала этических противоречий, по нашему мнению, следует положить в основу программ профессиональной подготовки экстремальных психологов. Именно сформировав у будущих специалистов готовность к преодолению трудностей подобного плана, обогатив их опыт типовыми моделями поведения в этически проблемных ситуациях, можно прогнозировать успешность их деятельности.


Считаем целесообразным в интересах формирования готовности к принятию ответственных решений в ситуациях возникновения этических дилемм в программу профессиональной подготовки психологов силовых ведомств ввести учебную дисциплину «Этические дилеммы в профессиональной деятельности психолога», а также проведение на каждом курсе профессионально-ориентированного тренинга, направленного на формирование и повышение уровня этической зоркости. Ежегодное проведение тренинга позволит отслеживать динамику профессионального сознания и самосознания обучающихся, целенаправленно и систематически формировать сензитивность к этическим дилеммам и профессиональную интуицию при осуществлении этического выбора.


Подготовка с акцентом на преодоление потенциальных этических дилемм в деятельности будущих психологов силовых ведомств позволяет достичь профессиональной идентичности и вершин личностного развития. Представление о потенциальных этических противоречиях у психологов оптимизирует процесс их адаптации в профессии, профилактирует возникновение внутриличностного конфликта у специалиста и межличностных конфликтов. В конечном счете, совершенствуется психологическая работа с личным составом силовых ведомств.

 


СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ:

 

1. Армашова А.Б. Этические дилеммы во взаимодействии психолога-консультанта и клиента: дисс. … канд. псих. наук. Ярославль, 2018. 277 с.
2. Бадалова М.В. Моральные дилеммы в деятельности практического психолога: подходы к разрешению // Первый независимый научный вестник. Перспективные направления развития современной науки. 2015. № 1. Часть 1. С. 128-132.
3. Веселова Е.К. Нравственные основания личности психотерапевта: психология совести // Вестник Новосибирского государственного университета. Серия: Психология. 2014. Т. 8. № 2. С. 62- 67.
4. Клюева Н.В. Основные проблемы этической составляющей профессиональной деятельности психолога-консультанта в современной России // Педагогический имидж. 2016. № 4 (33). С. 115-123.
5. Майленова Ф.Г. Выбор и ответственность в психологическом консультировании: монография. М.: КСП+, 2002. 416 с.
6. Разин А.В. Моральные дилеммы // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия Философия. 2014. № 2. С. 66-82.

 

REFERENCES:

 

1. Armashova A.B. Ethical dilemmas in the interaction of a psychologist-consultant and a client: diss. … cand. psychological. sciences. Yaroslavl, 2018. 277 p.
2. Badalova M.V. Moral dilemmas in the activity of a practical psychologist: approaches to resolution // First Independent Scientific Bulletin. Perspective directions of development of modern science. 2015. No. 1. Part 1. Pp. 128-132.
3. Veselova E.K. Moral foundations of the personality of a psychotherapist: the psychology of conscience // Bulletin of the Novosibirsk State University. Series: Psychology. 2014. V. 8. No. 2. Pp. 62-67.
4. Klyueva N.V. The main problems of the ethical component of the professional activity of a psychologist-consultant in modern Russia // Pedagogical image. 2016. No. 4 (33). Pp. 115-123.
5. Maylenova F.G. Choice and responsibility in psychological counseling: monograph. M.: KSP+, 2002. 416 p.
6. Razin A.V. Moral dilemmas // Bulletin of the Peoples' Friendship University of Russia. Philosophy Series. 2014. No. 2. Pp. 66-82.

 

 

Петров Владислав Евгеньевич
кандидат психологических наук, доцент
доцент кафедры научных основ экстремальной психологии
Московский государственный психолого-педагогический университет
127051, г. Москва, ул. Сретенка, д. 29.
Адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в вашем браузере должен быть включен Javascript.

 

Petrov Vladislav Evgenievich
Candidate of Psychological Sciences, Associate Professor
Associate Professor of the Department of Scientific Foundations of Extreme Psychology
Moscow State Psychological and Pedagogical University
Sretenka ul., d. 29, Moscow, Russia, 127051

     

Сергеев Артём Юрьевич
кандидат технических наук, доцент
доцент кафедры тактики
Военный университет Министерства обороны Российской Федерации
123001, г. Москва, Б. Садовая ул. д. 14.
Адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в вашем браузере должен быть включен Javascript.

 

Sergeev Artem Yurievich
Candidate of Technical Sciences, Associate Professor
Associate Professor at the Department of Tactics
Military University of the Ministry of Defence of the Russian Federation
B. Sadovaya ul., d.14, Moscow, Russia, 123001

     

Ожерельева Ия Геннадьевна
кандидат психологических наук
преподаватель кафедры военно-политической работы в войсках (силах)
Военный университет Министерства обороны Российской Федерации
123001, г. Москва, Б. Садовая ул. д. 14.
Адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в вашем браузере должен быть включен Javascript.

 

Ojerelieva Iya Gennadievna
Candidate of Psychological Sciences
Lecturer at the Department of Military-Political Work among troops (forces)
Military University of the Ministry of Defence of the Russian Federation
B. Sadovaya ul., d.14, Moscow, Russia, 123001



 

© Электронный научный журнал "Вестник адъюнкта" 2018. Учредитель и издатель: Федеральное государственное казенное военное образовательное учреждение высшего образования "ВОЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" Министерства обороны Российской Федерации. 123001, г. Москва, ул. Большая Садовая, д.14.

^ НАВЕРХ