СОЦИАЛЬНОЕ ПРОГРАММИРОВАНИЕ КАК ПРОЦЕСС ПЛАНОВОЙ РАЗРАБОТКИ МЕР СОЦИАЛЬНОЙ ПОДДЕРЖКИ ЧЛЕНОВ СЕМЕЙ ВОЕННОСЛУЖАЩИХ

SOCIAL PROGRAMMING AS A PROCESS OF PLANNED DEVELOPMENT OF SOCIAL SUPPORT MEASURES FOR MILITARY FAMILY MEMBERS

УДК 316

 

ПАВЛОВА Валентина Георгиевна кандидат социологических наук		PAVLOVA Valentina Georgievna Candidate of Sociological Sciences
Аннотация. Семья военнослужащего представлена как социальный институт. Раскрыты особенности семей военнослужащих. Представлены качественные составляющие семей. Обосновано значение социального программирования и представлены социальные программы для военнослужащих и членов их семей. Раскрыто методическое обеспечение социального программирования, представлены предложения по совершенствованию мер социальной поддержки военнослужащих и членов их семей.		Abstract. The military family is presented as a social institution. The characteristics of military families are explored. The qualitative components of families are presented. The importance of social programming is substantiated, and social programs for military personnel and their families are presented. The methodological support for social programming is described, and proposals for improving social support measures for military personnel and their families are presented.
Ключевые слова: социальное программирование; военнослужащие; семьи; меры социальной поддержки.		Keywords: social programming; military personnel; families; social support measures.

 

 

 

 

24 февраля 2022 года президент России Владимир Путин объявил о начале спецоперации по демилитаризации и денацификации Украины. Принимающие в ней участие военнослужащие Российской Федерации являются участниками специальной военной операции, имеют статус ветерана боевых действий.

Многие военнослужащие имеют семьи. Семьи военнослужащих являются не только малыми социальными группами, но и социальными институтами. Совокупность социальных, духовных и нравственных отношений в семьях военнослужащих, образ их жизни являются факторами, положительно или отрицательно влияющими на прохождение военной службы военнослужащими [7].

М. Вебер утверждал, что социальные институты должны «изучаться социологией в той форме, в какой они становятся значимыми для отдельных индивидов, и последние реально ориентируются на них в своих действиях» [6, С. 199]. Опираясь на данное утверждение, можно заключить, что семьи являются значимыми для военнослужащих, и они, в свою очередь, ориентируются на них в своих действиях. Соответственно, семья имеет большое влияние на мотивацию военнослужащего к выполнению им профессиональных задач.

Т. Веблен определял социальный институт как совокупность общественных обычаев, воплощение определенных привычек, образцов поведения, образа мысли и образа жизни, передаваемых из поколения в поколение, меняющихся в зависимости от обстоятельств и служащих орудием приспособления к ним [2, С. 327]. Данное утверждение подчеркивает влияние семьи на военнослужащих. В семье формируются обычаи, образцы поведения (для государства необходимо, чтобы они были положительными, исключали девиантную направленность), образ мысли (патриотические взгляды и убеждения, гордость за военную службу, за профессию – Родину защищать), и часто стремление стать военнослужащим передается от отца к сыну, формируются военные династии.

Положительные тенденции в семьях военнослужащих необходимо формировать, сохранять, поддерживать, а отрицательные – не допускать. При этом необходимо помогать семьям военнослужащих адаптироваться к социальным изменениям, новой социальной реальности, возникающей под воздействием внутренних и внешних факторов.

В Федеральном законе от 27.05.1998 N 76 «О статусе военнослужащих» определены категории военнослужащих:

- офицеры, прапорщики и мичманы, курсанты военных профессиональных образовательных организаций и военных образовательных организаций высшего образования, сержанты и старшины, солдаты и матросы, проходящие военную службу по контракту;

- сержанты, старшины, солдаты и матросы, проходящие военную службу по призыву, курсанты военных профессиональных образовательных организаций и военных образовательных организаций высшего образования до заключения с ними контракта о прохождении военной службы.

К членам семей военнослужащих относятся:

- супруга (супруг);

- несовершеннолетние дети;

- дети старше 18 лет, ставшие инвалидами до достижения ими возраста 18 лет;

- дети в возрасте до 23 лет, обучающиеся в образовательных организациях по очной форме обучения;

- лица, находящиеся на иждивении военнослужащих [1, С. 3-5].

Семьи военнослужащих неоднородны, в них можно выделить военнослужащих в зависимости от категории, воинского звания, воинской должности, имеющих боевой опыт, а также наличие детей в семьях и их количество, наличие детей-инвалидов в семьях, лиц, находящихся на иждивении. Каждая особенность или их совокупность имеет влияние на мотивацию, прохождение военнослужащими военной службы.

Еще одной особенностью семей военнослужащих является то, что, как правило, мужчина является военнослужащим, и реже, когда в семье мужчина и женщина являются военнослужащими, или только женщина является военнослужащей.

Семьи военнослужащих необходимо рассматривать как специфические социальные институты, поскольку их отличает от гражданских семей профессиональная специфика главы семьи, жизнь всех членов семьи подчинена особенностям военной службы. А также в отдельных нормативных правовых актах рассматриваются права, социальные гарантии и компенсации военнослужащих, граждан, уволенных с военной службы, и членов их семей, которые соответственно относятся только к данной профессиональной категории: Указ Президента РФ от 16.09.1999 N 1237 «Вопросы прохождения военной службы» (вместе с «Положением о порядке прохождения военной службы»), Федеральный закон от 27.05.1998 N 76-ФЗ «О статусе военнослужащих», Федеральный закон от 12.01.1995 N 5-ФЗ «О ветеранах».

Статус военнослужащих является совокупностью прав, свобод, гарантированных государством, а также обязанностей и ответственности военнослужащих. Военнослужащие обладают правами и свободами человека и гражданина с некоторыми ограничениями. На военнослужащих возлагаются обязанности по подготовке к вооруженной защите и вооруженная защита Российской Федерации, которые связаны с необходимостью беспрекословного выполнения поставленных задач в любых условиях, в том числе с риском для жизни. В связи с особым характером обязанностей, возложенных на военнослужащих, им предоставляются социальные гарантии и компенсации [1, С. 3-5].

Перевод военнослужащих к новому месту военной службы, переезд вместе с военнослужащим жены, детей, часто влекущий за собой смену работы, детского садика, школы оказывают влияние на отношение членов семьи к военной службе, на степень поддержки военнослужащего; прохождение военнослужащим военной службы на воинских должностях, связанных с повышенной опасностью для жизни и здоровья ежедневно оказывает влияние на самочувствие всех членов семьи, их отношение к службе военнослужащего.

Специфика военной службы позволяет выделить типы семей военнослужащих по количеству членов:

- нуклеарные (родители и дети);

- расширенные (супружеская пара, дети, родители кого-либо из супругов, другие родственники и пр.);

- неполная семья – состоит из детей и только одного родителя или из брачной пары без детей.

Расширенная семья, включающая, помимо супругов и их детей, других родственников, среди семей военнослужащих не распространена, поскольку военная служба связана со сменой места службы. Кроме того, увеличивается рост неполных семей вследствие участия глав семей в боевых действиях. Эти особенности приводят к увеличению роли женщины в решении проблем семьи.

Качественная составляющая семей, в том числе военнослужащих, включает в себя:

- уровень социального здоровья членов семьи;

- уровень физического самочувствия членов семьи;

- материальный уровень, позволяющий членам семьи удовлетворять основные духовные и материальные потребности;

- уровень воспроизводства (наличие в семье ребенка/детей);

- уровень образования (наличие минимального уровня образования и профессиональной квалификации);

- правовой уровень (отсутствие правонарушений, судимости, насилия в семье и т.д.);

- социально-психологический уровень (благоприятный психологический климат в семье, положительное мнение социального окружения и др.).

По мнению А.В. Верещагиной, модель «качественной» семьи включает в себя семь показателей и представляет собой такую семью, в которой формируется социально здоровая личность, способная к передаче социальных ценностей и ценностей семейного образа жизни последующему поколению [3, С. 41]. При этом, к качественному показателю «уровень образования» необходимо добавить профессиональный статус военнослужащего. Профессиональный статус военнослужащего оказывает большое влияние на всех членов семьи, т.к. члены семьи приспосабливаются к особенностям профессиональной деятельности военнослужащего. А сама деятельность военнослужащего направлена на высокую морально-нравственную задачу по защите Отечества.

Профессиональная специфика члена семьи военнослужащего оказывает влияние на детей. С детства они приобщены к ценностям военной службы, что увеличивает вероятность выбора будущей профессии военного. Немаловажным является особый социальный статус военнослужащих в обществе – он может быть предпочтительным для молодежи.

В рамках формирования солидарности внутри семьи, между семьями военнослужащих необходимо формирование и постоянное поддержание общественного признания положительного образа Вооруженных Сил РФ, задач, которые они выполняют, в т.ч. в различных средствах массовой коммуникации.

Семья военнослужащего потенциально является одной из основ стабильности, безопасности государства. При этом не каждая семья военнослужащего может быть отнесена именно к необходимому образу для поддержания стабильности. Под необходимой стабильностью семьи в интересах государства понимается поддержание социальной идентификации в семьях военнослужащих, социальной идентичности каждого члена семьи через понимание статусной функции в обществе. Идентичность определяется качеством идентификаций, усвоением, поддержанием ценностей и норм, присущих данной социокультурной системе. Структура социальной идентичности семей военнослужащих сложна и противоречива, поскольку зависит от политических, социально-экономических процессов.

В газете Вооруженных Сил Российской Федерации «Красная звезда» в 2023 г. были опубликованы статьи, непосредственно касавшиеся членов семей военнослужащих. Заголовки и содержание статей подтверждают, что военнослужащие и члены их семей заслужили и заслуживают общественного признания. В этих статьях поднимаются вопросы материального и духовного порядка, раскрываются меры социальной поддержки:

«Московские каникулы». Участники специальной военной операции и члены их семей в рамках масштабной акции поддержки «Своих не бросаем» посетили столицу.

«Жёны военнослужащих объединились, чтобы поддержать своих близких в зоне СВО».

«Это совместная инициатива Минобороны России и ОАО «РЖД» – организация специальных рейсов для путешествия по стране поездом, в которых принимают участие семьи военнослужащих – участников специальной военной операции».

«На днях в зоне спецоперации состоялся очередной телемост военнослужащих Западного военного округа с родными и близкими из Московской области».

«В рамках проекта «Своих не бросаем» продолжается сотрудничество Минобороны России и ОАО «РЖД».

«В стенах военного госпиталя состоялась необычная церемония бракосочетания».

«Прекрасная половина края вулканов не сидит сложа руки, а всеми силами и возможностями помогает сыновьям, мужьям, братьям, принимающим участие в специальной военной операции».

«В зоне специальной военной операции организовали очередной телемост между военнослужащими и их родственниками.

«Семье участника спецоперации из Смоленской области недавно вручили награду за достойное воспитание детей и сохранение традиционных ценностей».

«Сеансы видеосвязи с родными людьми стали для участников СВО приятным праздничным сюрпризом».

«Для военнослужащих Центрального военного округа, находящихся в районе спецоперации, проведён телемост с Кемеровской областью.

«Не ждать указаний властных регламентов, общественных акций, а просто, оценив свои возможности, помочь семье защитника интересов Отечества – это, наверное, и есть настоящее сотворение добра».

«Участники специальной военной операции пообщались с родными в прямом эфире» [4].

Статьи газеты «Красная звезда» раскрывают мероприятия, проводимые с членами семей участников СВО: телемосты, награждения, специальные рейсы для путешествия по стране поездом.

Особенности семей военнослужащих, их отличие от гражданских семей, которые заключаются в частой смене места жительства, высоком ежедневном риске для жизни главы семьи, участии военнослужащих в специальной военной операции на Украине, большой нагрузке на женщин в решении проблем семьи требуют применения социального программирования, которое нацелено на устранение социально-значимых проблем.

С начала специальной военной операции приняты более 60 нормативных правовых актов, закрепивших меры социальной поддержки военнослужащих и членов их семей.

Успешно реализуются утвержденные Министром обороны целевые Программы, направленные на поддержку раненых военнослужащих и членов семей участников специальной военной операции.

В военных госпиталях оказывается справочно-консультационная поддержка, содействие в оформлении документов для назначения страховых и единовременных выплат, помощь в решении социально-бытовых вопросов раненым военнослужащим и членам их семей.

Адресная поддержка членов семей военнослужащих обеспечивает формирование благоприятного социально-психологического климата в семьях военнослужащих и является важным фактором поддержания боевой устойчивости личного состава.

Приоритетное внимание уделяется членам семей погибших военнослужащих, при этом:

обеспечено своевременное назначение страховых единовременных выплат;

оказана помощь в списании кредитных обязательств;

в рамках накопительно-ипотечной системы погашаются задолженности;

назначены дополнительные единовременные региональные выплаты семьям погибших в размере до 3 млн. рублей;

благотворительным фондом «ЗаЩИТа» детям погибших военнослужащих назначены единовременные выплаты.

Реализуются новые формы социальной поддержки семьям погибших:

- дети со всех регионов России приняли участие в насыщенной экскурсионно-развлекательной программе в г. Москве и Московской области в период новогодних праздников;

- члены семей стали участниками акции «Своих не бросаем», гостями парада Победы на Красной площади и других мероприятий, проводимых в Вооруженных Силах;

- совместно с Минпросвещения России и при участии регионов на безвозмездной основе организован летний оздоровительный отдых детей, в том числе в детских центрах «Артек» и «Орленок».

Активно включились в работу женсоветы, которые взяли на себя решение вопросов, связанных с проведением разъяснительной работы, оказанием семьям адресной помощи, содействием в подготовке документов, помощью в решении вопросов трудоустройства, обучения и отдыха детей.

В рамках акции «Своих не бросаем» участниками 15 бесплатных железнодорожных туров стали военнослужащие – участники специальной военной операции и членов их семей.

Созданы условия для общения родственников с военнослужащими. В группировках войск (сил) развернуты переговорные пункты, проведены телемосты. Активное участие в их проведении принимают главы регионов, общественные и политические деятели.

Реализуется «Программа поддержки членов семей военнослужащих» (утверждена Министром обороны Российской Федерации 17.10.2022 г.).

Во взаимодействии с администрациями субъектов организовано оперативное разрешение проблем военнослужащих, членов их семей и обеспечение реализации в регионах социальных гарантий.

В военных комиссариатах организована круглосуточная работа горячих линий, ежедневно осуществляется прием членов семей военнослужащих военными комиссарами [5].

Учитывая особое положение членов семей военнослужащих в ходе продолжающейся специальной военной операции, применяется социальное программирование, нацеленное на решение значимых социальных проблем. При этом важным является отбор наиболее значимого, решающего, определяющего судьбы и перспективы членов семей военнослужащих.

Продуктом социального программирования являются программы, которые включают в себя цель и совокупность действий по решению существующих проблем.

Методическое обеспечение социального программирования включает в себя ряд последовательных процедур:
1. Используется не просто анализ, а диагностика проблем, что включает в себя изучение конкретной ситуации, выявление наличия социальных проблем и их типологизацию.
2. На основе полученной информации осуществляется отбор программ, подлежащих решению программным способом.
3. После осуществления отбора программ важным этапом является определение цели, которую предполагается достигнуть в результате осуществления комплекса мероприятий.
4. Реализация ресурсного подхода, т.е. определение возможностей, которыми располагает субъект управления на уровне общества, региона и конкретной организации.
5. Отлаживание механизма реализации цели, т.е. определение средств, при помощи которых она будет достигаться.
6. Регулярный и внимательный анализ хода реализации осуществляемой программы предполагает ее постоянную коррекцию.
7. Оценка достигнутого результата, его сопоставление с первоначальной целью, проведение диагностики и на этой основе подтверждение, уточнение или формулировка новой цели [8, С. 417-423].

Социальное программирование в отношении разрешения значимых проблем семей военнослужащих продолжается. Согласно вышеуказанного пункта 6, требуется постоянный анализ и коррекция принимаемых мер.

В этой связи необходимо проанализировать состояние обеспеченности регионов подключением к интернету, т.к. это является необходимым средством получения информации о мерах социальной поддержки членов семей военнослужащих. Необходима их личная информированность и умение ориентироваться в существующих мерах социальной поддержки.

С целью получения информации необходимо использовать и иметь доступ к следующим ресурсам: информационный портал Министерства обороны, информационно-правовые системы «Консультант плюс», «Гарант», портал «Госуслуги», порталы и сайты органов социальной поддержки субъекта Российской Федерации по месту дислокации воинской части, организации.

Наиболее удобным средством для получения информации является интернет. Дополнительной мерой поддержки для членов семей военнослужащих может стать безлимитный домашний интернет и телевидение по льготной цене. При этом для детей в регионах развивать курс программирования и робототехники, учитывая потребности современного общества и предусмотреть по нему льготную оплату. Таким образом решается и вопрос развития регионов и информированности членов семей, развитие детей.

Также эффективным средством повышения информированности членов семей военнослужащих является рассылка SMS (короткие текстовые сообщения на сотовые телефоны), в которых возможно сообщать о мерах социальной поддержки. При этом возможно рассмотреть льготные тарифы по оплате мобильной связи для категории членов семей военнослужащих-участников СВО. Эффективной мерой являются информационные письма с систематизированной информацией, которые могут распространяться на электронную почту членов семей военнослужащих для удобства, конкретности, адресности.

Таким образом, продолжается специальная военная операция, и военнослужащие выполняют свой долг, поставленные им задачи. Поддержка их членами семей является важным фактором, влияющим на военнослужащих, их моральных дух, мотивацию на выполняемые задачи. Субъекты управления принимают решения по социальной поддержке военнослужащих и членов их семей, разрабатываются социальные программы. Социальное программирование предполагает постоянный контроль, анализ, коррекцию принятых решений и разработку новых социальных мер для поддержания членов семей военнослужащих.

 

 

СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ:

 

1. Федеральный закон от 27.05.1998 N 76-ФЗ «О статусе военнослужащих»: принят Государственной Думой 6 марта 1998 г.: послед. ред. // Официальный интернет-портал правовой информации: сайт. URL: http://www.pravo.gov.ru (дата обращения: 12.02.2024).
2. Веблен Т. Теория праздного класса. М.: Прогресс, 1984. 368 с.
3. Верещагина А.В., Васьков М.А., Самыгин С.И. Социология в схемах и таблицах. Ростов-н/Д.: Феникс, 2015. 157 с.
4. Красная звезда: официальный сайт. [Электронный ресурс]. URL: http://www.redstar.ru/ (дата обращения: 12.02.2024).
5. Манаков А.Э. Организация военно-политической работы в период проведения специальной военной операции: текст выступления в Военном университете от 1.09.2023 г.
6. Осипов Г.В. История социологии в Западной Европе и США. М.: Норма, 2001. 576 с.
7. Погребной Д.Н. К вопросу о социальном управлении служебным поведением военнослужащих Вооруженных Сил Российской Федерации // Социально-гуманитарные знания. 2020. № 2. С. 339-344.
8. Тезаурус социологии: темат. слов.-справ. / Под ред. Ж.Т. Тощенко. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2009. 487 с.

 

REFERENCES:

 

1. Federal Law of May 27, 1998 N 76-FZ «On the Status of Military Personnel»: adopted by the State Duma on March 6, 1998: last ed. // Official Internet portal of legal information: website. URL: http://www.pravo.gov.ru (date of access: 12.02.2024).
2. Veblen T. The Theory of the Leisure Class. Moscow: Progress, 1984. 368 p.
3. Vereshchagina A.V., Vaskov M.A., Samygin S.I. Sociology in diagrams and tables. Rostov-n/D.: Phoenix, 2015. 157 p.
4. Red Star: official website. URL: http://www.redstar.ru/ (date of access: 12.02.2024).
5. Manakov A.E. Organization of military-political work during a special military operation: text of a speech at the Military University on September 1, 2023.
6. Osipov G.V. History of Sociology in Western Europe and the USA. Moscow: Norma, 2001. 576 p.
7. Pogrebnoy D.N. On the issue of social management of service behavior of military personnel of the Armed Forces of the Russian Federation // Social and humanitarian knowledge. 2020. No. 2. Pp. 339-344.
8. Thesaurus of sociology: thematic reference words / Ed. by Zh.T. Toshchenko. Moscow: UNITY-DANA, 2009. 487 p.

 

 

Павлова Валентина Георгиевна кандидат социологических наук старший преподаватель кафедры военно-политической работы в войсках (силах) Военный университет имени князя Александра Невского 123001, г. Москва, Б. Садовая ул. д. 14. Адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в вашем браузере должен быть включен Javascript.

Pavlova Valentina Georgievna Candidate of Sociological Sciences Senior Lecturer at the Department of Military-Political Work among troops (forces) Military University named after Prince Alexander Nevsky B. Sadovaya ul., d.14, Moscow, Russia, 123001

 

 

О ФОРМООБРАЗУЮЩЕЙ ФУНКЦИИ ИНСТРУМЕНТОВКИ

ABOUT THE FORMATIVE INSTRUMENTATION FUNCTIONS

УДК 781.631

 

ЕМЕЛЬЯНОВ Владимир Николаевич кандидат искусствоведения, профессор		EMELYANOV Vladimir Nikolaevich Candidate of Art Studies, Professor
Аннотация. В статье рассматриваются формообразующие возможности инструментовки в музыкальном произведении.		Abstract. The article examines the formative possibilities of instrumentation in a musical work.
Ключевые слова: инструментовка; музыкальная форма; процессуальная и структурная стороны формы; функциональная сторона формы; сбережение средств инструментовки.		Keywords: instrumentation; musical form; procedural and structural aspects of form; functional aspect of form; economy of instrumental resources.

 

 

 

 

ПРЕДИСЛОВИЕ

Проблема взаимосвязи инструментовки и музыкальной формы разработана в музыкознании не столько подробно, как технологическая функция инструментовки, которая раскрывает инструментовку как технику, координирующую соотношение тембровой и фактурной сторон и рождающую новую конструктивную целостность – оркестровую фактуру. Но в последние годы обозначенная проблема вызвала интерес многих теоретиков. Настоящая статья призвана внести свой вклад в ее разработку.

ВВЕДЕНИЕ

Организуя музыкальную форму как целостную систему, все ее средства, в т.ч. и средства инструментовки, решают те или иные формообразующие задачи. Участие оркестровой фактуры в становлении музыкального целого во времени – вот сущность формообразующей функции инструментовки.

Оркестровая фактура является самым ярким объектом для восприятия в малых масштабах музыкальной формы при непосредственном ощущении звуков (психологическое обоснование закономерностей, действующих в музыке, дается в теории масштабно-временных уровней восприятия) [14]. Следующий уровень в развертывании формы – её средние масштабы, где внимание заостряется на чередовании синтаксических единиц. Здесь действие тембро-фактурных средств, поглощаясь потоком интонаций, отражается на процессе изменений данного потока, на музыкальном развитии. В крупных масштабах формообразующий потенциал инструментовки целиком переходит в разряд композиционных средств. Звуковые свойства оркестровой фактуры воспринимаются опосредованно, фонические ощущения уступают место оценке пропорций частей и общего контура формы. Обобщенные представления о типичных для разделов формы тембро-фактурных особенностях, накладываясь на композиционные закономерности, способствуют подчеркиванию архитектонического профиля формы и логических связей ее частей.

ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ ИНСТРУМЕНТОВКИ С ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ И СТРУКТУРНОЙ СТОРОНАМИ ФОРМЫ

Форма в музыке всегда имеет две неразрывные стороны: процессуально-динамическую, обусловленную непрерывным развитием произведения во времени, и структурно-архитектоническую, связанную с итоговым восприятием формы как законченного результата. Это относится не только к форме целого, но и к строению частей. Находясь как бы в настоящем времени, слушатель ощущает музыкально-временной процесс, а по окончании части охватывает её мысленно, сравнивая с предшествующим развитием и ожидая последующего.

Музыкальное развитие состоит в изменении и преобразовании звукового материала произведения. В ходе развития, постепенно кристаллизующегося в виде структуры произведения, проявляется формообразующий потенциал инструментовки.

Расчленение и объединение формы

В малых и средних масштабах, где восприятие захвачено динамикой смены небольших единиц формы, многие технологические приемы организации оркестровой горизонтали осознаются как факторы воздействия на членораздельность музыкальной речи. Выделяя в ней различные структурные элементы, они влияют на рельефность фразировки. В числе этих приемов заполнение, подчеркивание, диалог, перекличка и другие.

Оркестровая горизонталь может преломлять общие масштабно-структурные принципы, действующие в области мотивно-тематического развития: суммирование, дробление, дробление с замыканием и т.д. Реже последовательность оркестровых ансамблей отличается заданной регулярностью, что обычно способствует размеренности музыкального процесса и уравновешенности формы.

Если чередующиеся построения являются повторными по структуре, то изменение их оркестрового вида служит признаком тембро-фактурного варьирования. Последнее играет существенную процессуальную роль. Обновляя музыкальный материал, оно в значительной мере преодолевает членящее действие повторности и стимулирует поступательность формы. На уровне мотивов и фраз это выливается в форму перекличек или эха.

Противоположным повторности принципом развития выступает контраст, который имеет различные типы проявления. Инструментовка способна обострить или смягчить контрастность, воздействуя тем самым на степень активности процесса развития. Весьма распространен здесь диалог как приём оркестрового изложения.

Средствами сближения синтаксических единиц, а отсюда их единства, связности развития, являются следующие: пронизывание оркестрового потока общими тембрами, периодическое повторение одинаковых или близких по тембру оркестровых ансамблей, единство динамической линии, общность фактуры, сходство регистров и т.п.

По мере укрупнения масштабов формы все более определенным становится её архитектоническое начало. Возрастает членящее действие оркестровых контрастов как контрастов композиционных. Посредством их четко разграничиваются широкие этапы музыкального движения, подчеркиваются пропорции композиции и обнажаются её опорные узлы (кульминации, точки и зоны «золотого сечения»). Однако здесь обнаруживает себя и объединяющая роль инструментовки. Например, при одинаковом тембровом обрамлении общей формы и её разделов (проявление репризности), при создании своего рода арок, т.е. тождественных по оркестровому воплощению музыкальных тем, время от времени возникающих в произведении и способствующих цементированию формы.

В репризных формах часто наблюдается сжатие масштабов репризы с соответствующей ускоренностью и слитностью развития [19]. В результате вырисовывается направленность музыкального движения от ясной расчлененности и развернутости начальных разделов к слитности и единству завершающих. В этом видно крупномасштабное проявление принципа суммирования. Данная особенность может оттеняться инструментовкой. К примеру, в увертюре для духового оркестра Б. Диева «Цвети, Отчизна!» за счет тембрового сближения главной и побочной партий реприза окрашивается некой обобщенной тембровостью (в силу использования оркестрового тутти) в противовес экспозиции, характеризующейся контрастным оркестровым обликом основных тем.

На композиционном уровне самостоятельная роль инструментовки наиболее ярко обнажается тогда, когда используется принцип тембро-фактурного варьирования, который становится ведущим конструктивным фактором музыкальной формы. Один из общеизвестных образцов – «Болеро» М. Равеля. Укажем также на куплетно-вариационную форму популярных песен в обработке для духового оркестра.

Воздействие на музыкальную динамику

Развитие протекает с различной степенью интенсивности. Такие его свойства, как активность, непрерывность и направленность, характеризуют динамичность происходящих изменений, музыкальную динамику (в более широком смысле динамика есть совокупность всех процессов развития).

Процессу динамизации отвечает ряд общих закономерностей в инструментовке:

- усложнение фактуры (применение октавного наслоения, введение дублировок в 2-3 голоса, обогащение новыми элементами, введение фигурационных приемов как средства активизации развития);

- усиление регистровой яркости (использование восходящего движения голосов, раздвижение регистровых границ);

- рост оркестровой динамики (повышение уровня громкостной динамики, увеличение плотности звучания, возрастание тембро-динамической напряженности);

- появление более ярких тембров, переход от чистых к смешанным тембрам.

Названные закономерности суть проявления восходящей динамики оркестрового звучания. Однако произведение редко бывает основано на непрерывном восхождении. Нарастание обычно сменяется спадом, участки высокого напряжения чередуются с участками сниженной динамики, частные кульминации пролагают путь к общей, после которой происходит разрядка напряжения. Все эти факторы формируют динамический профиль произведения.

Для динамики музыкального развития важна степень яркости звуковых контрастов, крутизны волн тембровой напряженности, активности смен оркестровых ансамблей.

Резкие контрасты в инструментовке в той или иной мере обостряют динамику формы. Этому служит чередование далеких в фоническом отношении инструментов и ансамблей, внезапная смена уровня тембро-динамической напряженности, сосредоточение оркестрового развития вокруг отдельных динамических вершин. Расположение последних по нарастающей линии содействует, кроме того, отчетливой направленности к генеральной кульминации.

В число приемов инструментовки, которые имеют объединяющее музыкальный процесс значение и в конечном счете сказываются на непрерывности и направленности динамического развития, входит волна тембро-динамической напряженности. Она состоит из подъема и спада. Подъем образуется сопоставлением все более интенсивно звучащих инструментов и может осуществляться в пределах небольших структурных единиц формы. Но охватывая относительно широкие участки композиции, он способствует длительному динамизирующему действию. В соответствии с психологическими особенностями восприятия спад напряженности происходит гораздо быстрее, чем подъем. Соотношение между ними зачастую отвечает классической пропорции «золотого сечения». В учебнике Л. Мазеля и В. Цуккермана «Анализ музыкальных произведений» говорится, что «подъем, нарастание, как правило, способны больше захватить внимание воспринимающего, держать его в состоянии напряжения, нежели спад, успокоение… Отсюда и вытекает естественность преобладания подъема над спадом… Опыт показывает, что «оптимальным» положением кульминации (с точки зрения сочетания динамичности и уравновешенности конструкции) является положение в третьей четверти формы…» [11, C. 87].

Активно применяются возможности инструментовки, обусловливающие усиление ритмического пульса формы. Возрастающая дробность оркестровой горизонтали в сочетании с восходящей динамикой как бы обостряет частоту «дыхания», содействует повышению тонуса напряженности. В некоторых случаях тембровые соотношения являются ведущим средством в выявлении ритмической активности формы (для примера укажем на один из фрагментов разработки в увертюре для духового оркестра «Москва олимпийская» З. Бинкина, который в плане тембровых смен оформлен следующим образом: 4+2+2+2+1+1+4).

Необходимо подчеркнуть, что в оркестровом целом все факторы инструментовки обычно действуют комплексно, в различных сочетаниях друг с другом, создавая тем самым больший эффект своего воздействия на динамику музыкального развития.

СВЯЗЬ ИНСТРУМЕНТОВКИ С ФУНКЦИОНАЛЬНОЙ СТОРОНОЙ ФОРМЫ

Участвуя в становлении структуры музыкального произведения, инструментовка одновременно проявляет свои возможности в функциональном плане формы, т.е. в плане воздействия на ее смысловую сторону, на значение частей в общей форме.

Смысловая конкретизация формы. Важная задача инструментовки – способствовать функциональной ясности частей произведения, оттенять семантику их внутренней структуры, иначе говоря, служить «разъяснению» формы (термин В. Цуккермана) [20]. Уже на синтаксическом уровне это проявляется, например, в тембровом подчеркивании гармонических кадансов, завершающих предложения и периоды. Приемы инструментовки могут акцентировать т.н. структурные (синтаксические) кадансы [11], к которым относят структуры суммирования и дробления с замыканием и которые также выступают в качестве средств завершения музыкальной мысли.

Оркестровый профиль в ряде случаев отражает крупномасштабную проекцию суммирования и дробления с замыканием. Так, проявление принципа суммирования состоит в последовательном росте тембровых пропорций. Этот тип развертывания выступает фактором смыслового обобщения и завершения развития в том или ином разделе [11]. Реализация данного принципа может обнаружить себя и в другой форме, как в вышеназванной увертюре Б. Диева.

Ясная тембро-фактурная расчлененность горизонтали также отвечает смысловой предопределенности частей. Ведь рельефность оркестрового профиля, соотнесенная со структурными особенностями формы – одна из предпосылок к четкому осознанию границ функции, воплощаемой каждой частью.

Роль инструментовки существенно возрастает в тех произведениях, где значительные масштабы и сложность структуры требуют определенности формы. Например, возвращение репризы в том же оркестровом виде, что и в экспозиции, является важным средством функциональности, ибо содействует узнаваемости репризы и уяснению её значения как фактора логической законченности общей формы.

Существенной задачей инструментовки в функциональном аспекте формы является предварение очередного раздела, а значит и новой функции. Ожидание его может достигать высокой степени напряжения, в чем обычно заметна роль инструментовки. Для этого применяют усиление тембро-динамической напряженности, нарастание звуковой яркости, смешение тембров, уплотнение оркестровой ткани, динамический рост, активизацию «тяжелых» ударных инструментов и т.п.

Для подготовки нового раздела могут использоваться оркестровые приемы, действие которых основано на неоднократности, создающей инерционное тяготение. Яркой иллюстрацией служит симфонический фрагмент «Три чуда» из оперы «Сказка о царе Салтане» Н. Римского-Корсакова. Фанфара труб на фоне тремолирующих ударных предваряет показ каждого из основных разделов, поэтому такое звучание укореняется в сознании слушателя как функциональный фактор, вызывающий ожидание очередной сказочной картины.

Отчетлива связь инструментовки с некоторыми типами изложения, которые позволяют ориентироваться в функциях формы. Для экспозиционного типа характерны устойчивость оркестровой горизонтали, значительная роль чистых тембров, экономное применение некоторых сильнодействующих оркестровых средств. Разработочному типу изложения сопутствуют учащение тембровых смен и резкие оркестровые контрасты. Заключительный тип изложения отличается усиливающейся дробностью оркестрового потока, нисходящим ослаблением динамической напряженности, тембро-регистровыми перекличками «прощального» характера, тембровым сближением тематических элементов.

«Вуалирование» формы. Формообразующие возможности инструментовки используются не только для конкретизации функций. Зачастую художественный смысл требует обратного – отодвинуть на время постижение значения какой-либо части. Такое «вуалирование» формы (термин В. Цуккермана) [20] вносит известную интригу в формообразование, повышает интерес слушателя, активизирует познавательные процессы. С помощью инструментовки возможно создание различного рода затруднений в уяснении функциональных закономерностей формы, преодоление инерционности в восприятии.

Одним из оркестровых приемов является затушевывание структурных и, соответственно, функциональных граней формы. Так, в крупных музыкальных жанрах композиционный рубеж между разработкой и репризой нередко маскируется тембровыми средствами: яркая в звуковом воплощении реприза мало чем отличается от конца разработки. Упомянем также и о встречающейся в разработке ложной репризе. Если она предстает в том же оркестровом облачении, что и в экспозиции, то это усугубляет видимость подлинной репризы (Г. Сальников. «Бравурная увертюра» для духового оркестра).

Специально подчеркнем, что все явления вуалирования должны быть оправданными, художественно логичными, опирающимися на закономерности формы.

СБЕРЕЖЕНИЕ СРЕДСТВ ИНСТРУМЕНТОВКИ КАК ПРОБЛЕМА НАПРАВЛЕННОСТИ ФОРМЫ

Временнóе развертывание музыки должно быть «запрограммировано» так, чтобы эффективно регулировать процессы восприятия на всем протяжении произведения, т.е. привлекать внимание к важнейшим моментам формы, вызывать определенные ожидания, оправдывать их или нарушать инерцию восприятия, вовремя давать отдых слуху после большого напряжения и т.д. Эти свойства произведения характеризуют направленность формы на слушателя (выражение Б. Асафьева) [1]. В современном музыкознании такие свойства причисляют к коммуникативным.

Коммуникативная функция, понятие о которой встречается у некоторых исследователей, трактуется как способность произведения служить средством художественного общения со слушателями [12, С. 31-34; 13]. Она основана на учете особенностей восприятия и обеспечивает доведение музыкального содержания до слушателя ясно, доходчиво, интересно. В широком значении коммуникативная сторона включает в себя и собственно формообразующие возможности. В тесном же значении коммуникативными считают те средства и приемы, которые обладают максимально выраженной направленностью своего воздействия, высшей степенью в мобилизации, организации и облегчении процессов восприятия. В данном значении коммуникативность можно полагать синонимичной понятию «направленность формы». Коммуникативными по своей природе являются многие оркестровые приемы. Однако коммуникативная сторона инструментовки в теоретической литературе особо не выделена, её проявления охватываются при рассмотрении технологической и формообразующей функций инструментовки.

В оркестровой музыке существенное значение в аспекте направленности формы приобретает принцип сбережения средств инструментовки [16]. Сбережение состоит в целесообразном распределении тембро-динамических и фактурно-регистровых средств в форме произведения, учитывающем особенности их воздействия на восприятие. Экономятся, в первую очередь, наиболее яркие средства, способные вызвать притупление внимания при неумеренном применении.

Область действия данного принципа – масштабы крупных частей и композиция произведения в целом. Организация оркестровой горизонтали в соответствии с закономерностями восприятия помогает решению актуальных вопросов направленности формы. Такая организация способствует устойчивому вниманию к длительному акустическому процессу и отвечает созданию оптимального рельефа психологической активности, состоящего из моментов нарастания и спада напряжения.

Влияние на масштабы произведения

Содействуя более продолжительному музыкально-временному движению, сбережение средств инструментовки позволяет раздвинуть границы формы произведения. Это весьма важно для крупных инструментальных жанров, особенно в области духовой музыки, где творческий подход к проблеме экономии дает возможность избежать утомительного «громкоречия» духового оркестра.

Одна из особенностей рассматриваемого принципа связана с интенсивностью применения различных оркестровых тембров. Группы и отдельные инструменты оркестра оказывают неодинаковое воздействие на длительность активного восприятия.

Если инструментальные средства духового оркестра расположить в таком порядке, который отличается возрастанием слухового утомления от их звучания, то он будет следующим: группа деревянных инструментов с саксофонами, основная группа, группа характерных медных инструментов и группа ударных инструментов. Однако некоторые представители групп (в частности, гобой и малая флейта, корнет) из-за специфичности тембра занимают в оркестровой иерархии более высокие по силе действия места. Валторны же, наоборот, в указанном отношении не уступают широкомензурным, да и отдельным деревянным инструментам. Среди ударных приблизительно такой порядок: литавры, вибрафон, треугольник, тарелки, большой и малый барабаны, тамбурин и бубен, там-там, колокола, колокольчики, ксилофон.

Ясно, что действенность сбережения тембра различна в том или ином составе духового оркестра. В малом составе тембровой основой служит звучание широкомензурных инструментов. В среднем на первый план по общей занятости выдвигается группа деревянных инструментов. Еще весомее их роль в большом составе. Разумеется, нельзя исключить перевес в сторону деревянных или медных инструментов в зависимости от образного содержания, жанровых особенностей и других факторов.

Неодинаковые возможности сбережения тембра в различных составах духового оркестра оказывают соответствующее влияние на масштабы произведений. Об этом свидетельствует репертуарная практика духовых оркестров.

Результативность сбережения во многом зависит от активности чистых тембров в развертывании формы. Ведь чистые тембры (особенно солирующие) воспринимаются более живо по сравнению со смешанными, а потому их интенсивное использование способно больше времени поддерживать внимание. Современный духовой оркестр обладает значительным количеством разных по тембру инструментов, частое применение которых в чистом виде позволяет относительно долго продолжать развертывание музыки во времени.

Эффект сбережения дает смена инструментами фактурных функций. Типичный пример – строевой марш. В рамках оркестрового тутти во второй теме (называемой иногда «басовое соло») происходит функциональный обмен между голосами тенорово-басовой и сопрановой тесситуры: первые, ранее исполнявшие сопровождение, переключаются на мелодию, а вторые – наоборот. Перераспределение фактурных ролей создает впечатление тембрового обновления, т.к. на первый план выходит уже другой тембр.

Требование экономии средств касается не только тембра, но и динамики, исполнительских приемов, фактуры, регистров. Гибкое использование принципа сбережения в сочетании с таким фактором, как оркестровое разнообразие, обладает особой эффективностью в воздействии на продолжительную активность слуха и сказывается на увеличении масштабов произведения.

Подчеркивание опорных моментов формы

Психологическая отзывчивость на то или иное средство инструментовки зависит от частоты его появления в произведении. Например, звучание вступившего инструмента будет наиболее ярким, если он сберегался длительное время, даже с самого начала произведения. Причем, сбережение означает не только молчание инструмента до известного момента, но и использование его, хотя относительно скромно, не выпячивая звучание, вплоть до впечатляющего показа в нужное время.

Обычно такой тембр появляется в узловых местах формы, важных в композиционном (или драматургическом) отношении. Таково яркое действие трубы в «Романсе» Г. Свиридова из музыкальных иллюстраций к повести А. Пушкина «Метель», своим вступлением увенчавшей общую кульминацию произведения. В эпизоде из «Торжественно-героической увертюры» для духового оркестра Г. Калинковича специально вводится басовая труба, весьма редкий оркестровый инструмент. Новизна ее тембра оказывает сильное психологическое действие и подчеркивает особое смысловое значение данного раздела формы, ведь он попадает в зону «золотого сечения».

Очень экономно применяются сильнодействующие ударные инструменты (там-там в 6-й симфонии П. Чайковского).

Бережно должны использоваться необычные тембровые соединения, особые способы исполнения, яркие оркестровые регистры, характерные фактурные приемы. Целесообразное применение таких средств тоже может усилить направленность внимания к опорным точкам формы.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Итак, инструментовка активно взаимодействует с процессуальной, структурной и функциональной сторонами формы. Особое место принадлежит такому важному фактору в формообразовании, как сбережение средств инструментовки. Формообразующие возможности инструментовки проявляются на всех масштабных уровнях музыкальной организации. В малых масштабах формы средства инструментовки привлекают внимание красочно-колористическими качествами. В средних масштабах инструментовка воздействует на синтаксические особенности формы, выступает фактором развития. В крупных масштабах потенциал инструментовки подчеркивает композиционную структуру.

 

 

СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ:

 

1. Асафьев Б.В. О направленности формы у Чайковского // О музыке Чайковского. Л.: Музыка, 1972. С. 67-73.
2. Барсова И.А. Симфонии Густава Малера: дисс. … доктора искусствоведения. М.: Советский композитор, 1975. 494 с.
3. Бобровский В.П. Функциональные основы музыкальной формы. М.: Музыка, 1978. 332 с.
4. Бычков Ю.Н. Музыкальная форма как конструкция и процесс // Вопросы методологии теоретического музыкознания: Сб. трудов ГМПИ им. Гнесиных. Вып. 66, М.: 1983. С. 35-56.
5. Гуревич М.И. Формообразующая и драматургическая роль оркестровых средств в симфонических произведениях К. Караева // Вопросы оркестровки: Сб. трудов ГМПИ им. Гнесиных. Вып.47, М.: 1980. С. 95-111.
6. Дунаев Л.Ф. Развитие инструментовки-науки в отечественном музыкознании XX века. М.: ВДФ, 2000. 175 с.
7. Дунаев Л.Ф., Емельянов В.Н. Инструментовка для военного духового оркестра. Учебник. М.: ВИ(ВД)ВУ, 2014.
8. Емельянов В.Н. Инструментовка как художественный фактор музыки. М.: МВК, 2004. 95 с.
9. Емельянов В.Н. Эволюция трактовки тембра в увертюрах для духового оркестра // В помощь военному дирижеру. Вып. XXII. М.: ВДФ, 1983. С. 23-51.
10. Клебанов Д.Л. Искусство инструментовки. Киев: Музична Украiна, 1972. 219 с.
11. Мазель Л.А., Цуккерман В.А. Анализ музыкальных произведений. Элементы музыки и методика анализа малых форм. М.: Музыка, 1967. 751 с.
12. Мазель Л.А. Строение музыкальных произведений. М.: Музыка, 1986. 527 с.
13. Медушевский В.В. О закономерностях и средствах художественного воздействия музыки. М.: Музыка, 1976. 253 с.
14. Назайкинский Е.В. Логика музыкальной композиции. М.: Музыка, 1982. 319 с.
15. Пономарев С.В. К проблеме взаимодействия тембра и формы // Оркестр. Инструменты. Партитура. Вып. 1, М.: МГК, 2003. С. 86-100.
16. Римский-Корсаков Н.А. Основы оркестровки. Полн. собр. соч.: Лит. произв. и переписка. Т. 3. М.: Музгиз, 1959. 808 с.
17. Тихомиров С.С. От миниатюры до симфонии (к вопросу о принципе сбережения оркестровых средств инструментовки) // Вестник МГУКиИ, № 5, 2008. С. 287-289.
18. Финкельштейн И.Б. Некоторые проблемы оркестровки. М-Л.: Музыка. 1964. 40 с.
19. Цуккерман В.А. Анализ музыкальных произведений. Общие принципы развития и формообразования в музыке. Простые формы. М.: Музыка, 1980. 296 с.
20. Цуккерман В.А. О двух противоположных принципах слушательского раскрытия музыкальной формы // Музыкально-теоретические очерки и этюды. М.: Советский композитор, 1970. С. 121-137.

 

REFERENCES:

 

1. Asafiev B.V. On the Direction of Form in Tchaikovsky // On Tchaikovsky’s Music. L.: Music, 1972. Pp. 67-73.
2. Barsova I.A. Symphonies of Gustav Mahler: diss. … Doctor of Art Criticism. Moscow: Soviet Composer, 1975. 494 p.
3. Bobrovsky V.P. Functional foundations of musical form. Moscow: Muzyka, 1978. 332 p.
4. Bychkov Yu.N. Musical form as a construction and process // Questions of methodology of theoretical musicology: Collection of works of the Gnessin State Musical Pedagogical Institute. Issue 66, Moscow: 1983. Pp. 35-56.
5. Gurevich M.I. The Form-Building and Dramatic Role of Orchestral Means in K. Karaev’s Symphonic Works // Orchestration Issues: Collected Works of the Gnessin State Musical Pedagogical Institute. Issue 47, Moscow: 1980. Pp. 95-111.
6. Dunaev L.F. Development of Instrumentation Science in Russian Musicology of the 20th Century. Moscow: VDF, 2000. 175 p.
7. Dunaev L.F., Emelianov V.N. Instrumentation for a Military Brass Band. Textbook. Moscow: VI(VD)VU, 2014.
8. Emelianov V.N. Instrumentation as an artistic factor of music. Moscow: MVK, 2004. 95 p.
9. Emelianov V.N. Evolution of the interpretation of timbre in overtures for brass band // To help the military conductor. Issue XXII. Moscow: VDF, 1983. Pp. 23-51.
10. Klebanov D.L. The Art of Instrumentation. Kyiv: Musical Ukraine, 1972. 219 p.
11. Mazel L.A., Zukkerman V.A. Analysis of musical works. Elements of music and methods of analysis of small forms. Moscow: Muzyka, 1967. 751 p.
12. Mazel L.A. The structure of musical works. Moscow: Music, 1986. 527 p.
13. Medushevsky V.V. On the patterns and means of artistic influence of music. Moscow: Muzyka, 1976. 253 p.
14. Nazaikinsky E.V. Logic of musical composition. Moscow: Muzyka, 1982. 319 p.
15. Ponomarev S.V. On the Problem of Interaction of Timbre and Form // Orchestra. Instruments. Score. Issue 1, Moscow: Moscow State Conservatory, 2003. Pp. 86-100.
16. Rimsky-Korsakov N.A. Basics of Orchestration. Complete Works: Literary Works and Correspondence. Vol. 3. Moscow: Muzgiz, 1959. 808 p.
17. Tikhomirov S.S. From miniature to symphony (to the question of the principle of saving orchestral means of instrumentation) // Bulletin of MGUKI, No. 5, 2008. Pp. 287-289.
18. Finkelstein I.B. Some problems of orchestration. Moscow-Leningrad: Music. 1964. 40 p.
19. Zuckerman V.A. Analysis of Musical Works. General Principles of Development and Formation in Music. Simple Forms. Moscow: Muzyka, 1980. 296 p.
20. Zuckerman V.A. On two opposing principles of the listener’s revelation of musical form // Musical-theoretical essays and etudes. Moscow: Soviet composer, 1970. Pp. 121-137.

 

 

Емельянов Владимир Николаевич кандидат искусствоведения, профессор заслуженный артист Российской Федерации старший преподаватель кафедры инструментовки и чтения партитур военного института (военных дирижеров) Военный университет имени князя Александра Невского 123001, г. Москва, Б. Садовая ул., д. 14. Адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в вашем браузере должен быть включен Javascript.

Emelyanov Vladimir Nikolaevich Candidate of Art Studies, Professor Honored Artist of the Russian Federation Senior Lecturer at the Department of Instrumentation and Score Reading of the Military Institute of Military Conductors Military University named after Prince Alexander Nevsky B. Sadovayaul., d.14, Moscow, Russia, 123001

 

 

ОСНОВНЫЕ ФАКТОРЫ ФОРМИРОВАНИЯ ВОЕННО-СОЦИАЛЬНОЙ СРЕДЫ ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО СТАНОВЛЕНИЯ МОЛОДЫХ ОФИЦЕРОВ

MAIN FACTORS IN THE FORMATION OF THE MILITARY-SOCIAL ENVIRONMENT FOR THE PROFESSIONAL DEVELOPMENT OF YOUNG OFFICERS

УДК 355.01

 

БЫЧКОВ Петр Иванович кандидат социологических наук, доцент		BYCHKOV Pyotr Ivanovich Candidate of Sociological Sciences, Associate Professor
Аннотация. В статье проанализированы факторы, формирующие военно-социальную среду профессионального становления молодых офицеров. Обосновывается необходимость учета особенностей профессиональной мотивации современной молодежи.		Abstract. This article analyzes the factors that shape the military and social environment for the professional development of young officers. It substantiates the need to consider the specifics of professional motivation among today's youth.
Ключевые слова: воинская часть; молодой офицер; профессиональное становление; военно-социальная среда; качество личности; ценность военной службы; воинский долг.		Keywords: military unit; young officer; professional development; military-social environment; personal quality; value of military service; military duty.

 

 

 

 

Современные требования к профессиональному становлению офицера нацелены на формирование уже на этапе обучения в стенах вуза таких качеств, которые будут позволять ему успешно интегрироваться в военно-социальную среду и способствовать формированию воинской идентичности.

Формирование профессиональных качеств является предметом интереса многих отраслей науки (М.Г. Лукинова, Е.А. Щербакова и др.) [8, с. 152-164]. Важность теоретических знаний, профессиональных навыков, физического развития и психологической устойчивости отмечает А.Ю. Нагорнова [16, С. 46]. Психолог О.П. Кисляков значимое место придает психической устойчивости [7, С. 156-160]. Педагог А.Ю. Дмитриенко выделяет необходимость сочетания ответственности за результаты профессиональных действий [3, С. 81-94].

Исследователи, как правило, качества, требуемые институтом военной службы, называют военно-профессиональными. Социолог В.Л. Примаков отмечает, что для оценки успешности социализации военнослужащего помимо названных качеств необходимо принимать во внимание и другие, а именно социально-демографические характеристики, ценностные ориентации, уровень информированности [11].

Научный подход к изучению личности военного специалиста основывается на комплексной классификации качеств, разработанной ведущими специалистами в области военной психологии: Ю.П. Сосновским, А.А. Чайковским, В.А. Ушаковым [15], В.Л. Примаковым [11].

Согласно этой классификации, выделяются следующие группы качеств:

• общесоциальные качества: патриотизм, преданность делу защиты Отечества, защита интересов народа;

• общенравственные качества: честность, порядочность;

• общие военные качества: понимание роли Вооруженных Сил, осознание принципов военного строительства;

• военно-профессиональные качества: воинское мастерство, корпоративность;

• интеллектуальные качества: способность к прогнозированию, обработка большого объема информации;

• психологические качества: целеустремленность, сила воли;

• физические качества: сила, выносливость, быстрота.

Все эти качества и ценности представляют собой сущность воинского долга. Они изложены в ст. 26 Закона РФ «О статусе военнослужащих» [1], находят свое отражение в Конституции РФ, Общевоинских уставах Вооруженных Сил Российской Федерации, законодательных актах. Качества и ценности закреплены в виде норм-требований, регулирующих поведение офицеров.

Для успешного выполнения служебных обязанностей офицер должен обладать всеми перечисленными качествами. Отсутствие общесоциальных и общенравственных качеств делает невозможным его восприятие как полноценного члена общества, а недостаток профессиональных качеств исключает возможность эффективного исполнения военных обязанностей.

Процесс становления офицера предполагает формирование целостной системы личностных качеств, соответствующей требованиям Министерства обороны. На этот процесс влияют различные факторы, выступающие как движущие силы развития молодого офицера. Под фактором понимается существенное обстоятельство или причина, определяющая развитие рассматриваемого явления или процесса.

Таким образом, факторы военно-социальной среды, с одной стороны, движущая сила, выражающаяся в совокупности условий, воздействующих на офицера. С другой стороны, личностные качества, ценности, интересы, потребности офицера влияют на формирование социализирующей среды.

В настоящее время общепринятой классификации факторов, оказывающих влияние на социализацию военнослужащих, не существует. Их зачастую рассматривают как раздробленные элементы, которые тем или иным способом влияют на профессиональное становление молодых офицеров, формируя социализирующую среду.

При анализе факторов социализирующей среды мы будем придерживаться аксиологического подхода, который предполагает изучать процессы самоорганизации социальных систем в неразрывном единстве с целями и задачами их деятельности [17], в центре которой стоит конкретный человек, чьи ценности и интересы (личностные факторы) выступают первопричиной проявления этих процессов. Однако наряду с этим человек находится под постоянным влиянием также внутренних и внешних факторов.

К внешним факторам относятся те, которые затрагивают как все общество, так и каждую личность отдельно (статус и престиж армии в обществе, влияние социальных сетей, экономическая ситуация в стране и др.). Эти факторы могут подразделяться на более частные, например, влияющие на молодых офицеров как представителей современной российской молодежи, участников различного рода социальных институтов или как жителей конкретной местности. Важность изучения данных факторов и учет результатов их исследования при реализации социального управления обусловливается, прежде всего тем, что:

1) молодые офицеры являются представителями современной молодежи, которой могут быть свойственны ценности индивидуализма и эгоизма, неприемлемые в военной среде;

2) институт военной службы является «тотальным» социальным институтом и жестко регламентирует поведение, но молодые офицеры, находясь в открытой цифровой информационной среде, не ограничены только его социализирующими рамками.

Социализация современной молодежи отличается тем, что их взросление происходит в цифровую эпоху. Юношей и девушек сейчас невозможно представить без мобильных устройств, без активного использования в повседневной жизни социальных сетей, в целом Интернета. В начале XXI века американский социолог М. Пренски ввел в научный оборот слово «цифровые аборигены». По мнению ученого, в данную группу можно включить всех молодых граждан, родившихся в США после 1985 года. Именно этот период стал расцветом цифровых технологий, виртуальной реальности [25]. Другой американский ученый Д.М. Твенге назвал данную молодежную группу «I-поколение» [18].

В сложившейся ситуации еще не до конца сформировавшаяся личность молодого человека стремится уйти от жизненной в виртуальную реальность, которую активно предлагают социальные сети. Молодой человек чувствует себя в ней героем, иногда даже бессмертным, сверхчеловеком. Медики уход в виртуальную реальность характеризуют как новый вид заболевания – «кибершизофрения». Основная его причина – интернет-зависимость молодежи.

Особенность социальных сетей в процессе социализации молодежи – спонтанность вовлечения, стихийность участия, бесконтрольность со стороны традиционных агентов влияния – в отличие от воздействия традиционных социальных институтов, которое является целенаправленным и воспитывающим. Чем больше молодые люди вовлекаются в социальные сети, тем более доминирует в их становлении неконтролируемый компонент социализации [21].

Социальные сети направлены на демонстративную жизнь как блогеров, так и просто их знакомых. Повседневный труд, самосовершенствование, наличие обязанностей и ответственность за свои действия сознательно обходятся стороной. Формируется новый жизненный принцип «живи здесь и сейчас, получай удовольствия». Так, в 2019 году насчитывалось примерно 12000 русскоязычных блогеров [14]. На рекламе товаров или услуг блогер с большой аудиторией (несколько часов работы с его стороны) может заработать стоить столько же, сколько высокопоставленные представители органов власти в России.

Социальные сети значительно подрывают значимость высшего образования, стремления к добросовестному исполнению обязанностей, уважения любой «рядовой» профессии, что порождает девальвацию трудовой деятельности молодежи с соответствующим идеологическим ростом потребительских и материальных ценностей. Это отмечают многие современные отечественные ученые и исследователи (Н.В. Иващенкова, О.А. Рогачева, А.В. Сотникова, Д.М. Пискова, С.В. Изаак, Е.П. Галкина, Т.А. Пакина и др.) [22].

Против ценности военной профессии ведется информационная война, суть которой – в призывах специально обученных людей к военнослужащим не терпеть тяготы и лишения службы (нехватка свободного времени, невозможность отдыхать в некоторых странах и т.д.), а уйти в сетевой бизнес, много зарабатывать и путешествовать по миру. Тем самым совершается попытка вовлечения военнослужащих в финансовые пирамиды.

Таким образом, часть современной молодежи профессиональную деятельность рассматривают исключительно как способ обогащения, не задумываясь о духовных составляющих осмысленной и честной работы. Профессиональная деятельность как необходимое условие духовного развития из экзистенциальной ценности трансформировалась в прагматическую. Подтверждают вышеуказанный переход результаты многочисленных исследований. Так, в 2016 году социологи С.В. Изаак и Д.М. Пискова, изучая соотношение трудовых мотивов будущих специалистов, выявили, что для студентов первоочередным мотивом является «иметь деньги» (71%) [4, с. 46].

Другой исследователь, Ю.В. Манько, выделяет среди молодежи два распространенных типа отношения к жизни на основе обобщения их типических особенностей [9].

Первый тип – индифферентно-пораженческий. В его основе лежит попытка «спрятаться» или «уйти» от жизненных проблем. Подобное отношение проявляется в следующих формах:

– активное (самовольное оставление воинской части, увольнение из рядов Вооруженных Сил);

– пассивное (увлечение мистицизмом, девиация);

– аддитивное, то есть саморазрушение личности (алкоголизм, наркомания)

– летальное (самоубийство).

Второй тип – это тип бунтарско-созидательный. Данный тип молодежи характеризуется стремлением доказать обществу и прежде всего самому себе несправедливый характер мира, одновременно предполагая возможность его переустройства. Подобный тип молодых людей выступает своеобразным механизмом защиты от внешних посягательств на собственное «Я».

В структуре внутренних факторов, связанных с прохождением военной службы в Вооруженных Силах и профессиональным становлением молодых офицеров, выделяют три уровня:

– институциональный, то есть характеризующий в целом институт военной службы;

– организационный, отражающий специфику конкретной воинской части;

– групповой, раскрывающий характер отношений между офицерским составом внутри конкретной воинской части.

К институциональным факторам относятся ценности, нормы и знаки военной службы, у которых основная задача – транслировать вышеперечисленные компоненты и контролировать их выполнение с целью «получения» мотивированного офицера, отвечающего всем требованиям Минобороны России. Транслировать институциональные факторы можно как напрямую, так и посредством организационных факторов.

Групповые факторы отражают характер отношений в офицерском коллективе, социализирующими агентами выступают не только командиры, но и сослуживцы. Сослуживцы являются трансляторами и регуляторами неформальных норм, совместно вырабатывают правила поведения и регулируют исполнение как неформальных, так и формальных норм.

Факторы институционального и организационного уровня часто пересекаются в связи с тем, что институциональные закреплены на законодательном уровне и требуют неукоснительного выполнения. Организационные факторы помимо нормативного компонента включают субъективный аспект. Например, ходатайство молодого офицера о предоставлении основного отпуска должно быть реализовано, но по каким-то обстоятельствам (учения, инспекторская проверка и т.д.) может быть перенесено командиром (начальником) на более поздний срок.

Внутренние факторы неотделимы от понятия «стимул», имеющего важное значение для создания эффективной военно-социальной среды.

Факторы конкретной воинской части (организационные), по мнению ряда ученых [23] имеют три уровня наполнения военно-социальный среды: пространственно-предметный, психодиалектический и социальный [6].

К пространственно-предметному уровню организационных факторов относится потенциал воинской части, который выражается в социальной инфраструктуре и отражает ее экономические и организационные возможности: место дислокации, структура, стиль и методы работы руководства, содержание и организационные формы военной службы, известность воинской части, ее традиции и престиж.

Под социальной инфраструктурой А.А. Полякова и Н.Ю. Кожанчикова понимают совокупность структур, призванных обеспечить нормальную жизнедеятельность конкретного человека, находящегося в рамках этой инфраструктуры [10].

И.В. Баранова к объектам социальной инфраструктуры, обладающими соответствующими функциями относит [2, С. 153-157]:

– жилищный фонд (состояние казарм, общежитий, служебных квартир, мест несения службы);

– вещевое обеспечение (достаточность, качество, соответствие размера военной формы одежды);

– объекты торговли и питания (магазины на территории воинской части, качество питания в столовой);

– объекты бытового обслуживания (мастерские, ателье);

– спортивные сооружения (стадионы, плавательные бассейны, спортплощадки, места массового отдыха, приспособленные для проведения физкультурно-оздоровительных мероприятий.

Немаловажная роль отводится совокупности факторов, связанных с условиями и охраной труда офицеров, которые оказывают влияние на эффективную служебную деятельность, обеспечение безопасности военной службы, предупреждение травматизма и увечий.

Ко второму уровню организационных факторов относят психологический климат воинского коллектива, наличие социальной напряженности и конфликтов в коллективе, отношение офицера с сослуживцами, подчиненными, командирами, вышестоящим руководством.

Третья группа организационных факторов включает в себя мероприятия, способствующие успешному процессу профессионального становления в воинской части.

Рассматривая факторы военно-социальной среды, их влияние на личность офицера необходимо рассмотреть влияние этих факторов в целом на институт военной службы.

Как мы уже отмечали выше, последние результаты военно-социологических исследований свидетельствуют о росте материальных запросов и ожиданий от военной службы, сдвиге мотивационных и ценностных установок у всех категорий военнослужащих в сторону прагматизма.

Аналогичная ситуация складывается и у западных социологов – специалистов в области социализации военнослужащих. Так, по мнению известного американского социолога Ч. Моска, с середины прошлого века началась трансформация института военной службы в обыкновенную, оплачиваемую работу (сокращенно социологи ее назвали I/Q теория).

Первоначально ученые данную теорию относили только к армии США, однако в дальнейшем ученые доказали ее мировой характер (таблица 1) [24, С. 377-382].

Таб. 1. Сравнительные характеристики моделей армии как социального института и как работы.

 

Признак сравнения	Модель армии
1	2	3
	институциональная	рыночная
регулярное поведение членов организации	нормы и ценности	рыночная экономика
ролевые обязательства	обязанность следовать ролевым обязательствам как в служебное, так и внеслужебное время	организация не контролирует поведение членов в нерабочее время
основа вознаграждения	звание и подчиненность	уровень умений и рабочая сила
характер вознаграждения	часть вознаграждений в безденежной форме или отсроченные во времени вознаграждения (пенсия)	зарплата и премии
уровень вознаграждения	разреженный, низкий уровень оплаты на низших позициях, высокий уровень на высших	сжатый, сравнительно высокий уровень оплаты труда новичков
проживание	место работы и жительства совпадают	работа находится отдельное от места жительства
супруги	часть воинского сообщества (коллектив)	отделены от воинского сообщества (коллектива)
социальный престиж	основан на идее служения	престиж основан на уровне вознаграждений
референтные группы	вертикальные, внутри военной организации	горизонтальные, вне военной организации
правовая система	военное правосудие	гражданская юриспруденция
статус после окончания службы	ветеранские льготы и привилегии	такой же, как и гражданских

В российской армии исследователи также отмечают сдвиг в мотивационных ценностных установках военнослужащих всех категорий, в том числе офицерского состава, в сторону прагматизма [5].

Несмотря на доминирование в мотивационно-ценностной структуре современного поколения молодых офицеров военно-корпоративного компонента, происходит рост значимости социально-прагматических мотивов. Основным мотивом выбора профессии офицера является общественно значимый фактор − стремление стать защитником Отечества и посвятить себя военной службе. Однако для определенной части молодых офицеров военная служба выступает как наиболее доступная форма достижения основных жизненных целей. Так, около половины опрошенных считают главным мотивом поступления в вузы Минобороны России материальные соображения, возможность получить жилое помещение от военного ведомства [19, С. 20].

Кризис ценностно-духовной среды военнослужащих – явление, зафиксированное в монографиях и диссертационных исследованиях В.Л. Разгонова [12], А.П. Ромахина [13], В.А. Чебатарева [20] и других. Специалисты в области социализации военнослужащих отмечают снижение эффективности факторов внутренней среды. Наблюдаются недостатки в формировании военно-профессиональных качеств выпускников военных вузов при одновременном увеличении затрачиваемых ресурсов (людских, финансовых, материальных, информационных).

Вывод: профессиональное становление молодых офицеров – это многогранный и динамичный процесс, обусловленный значительным количеством внешних и внутренних факторов (политических, социально-экономических, психологических и т.д.), определяющих его эффективность.

 

 

СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ:

 

1. Федеральный закон «О статусе военнослужащих» от 27.05.1998 N 76-ФЗ // Официальный интернет-портал правовой информации: сайт. URL: http://www.pravo.gov.ru (дата обращения: 10.01.2024).
2. Баранова И.В. Социальная инфраструктура как составляющая административного компонента социального потенциала региона // Журнал правовых и экономических исследований. 2019. № 4. С. 153-157.
3. Дмитренко А.Ю. Оценка уровня сформированности профессиональной ответственности у курсантов Краснодарского высшего военного авиационного училища летчиков // Мир педагогики и психологии. 2020. № 10 (51). С. 81-94.
4. Изаак С.И., Пискова Д.М. Профессионально-трудовая ориентация студенческой молодежи // Человеческий капитал. 2016. № 4 (88). С. 46-47.
5. Карлова Е.Н., Машин В.Н., Григоров А.Ю., Дрозд Е.В. Мотивация военно-профессионального выбора молодежи: от профориентации к обучению в военном вузе: монография. Воронеж: Научная книга, 2018. 195 с.
6. Кечкин Ю.В. Профессионально-мотивационная адаптация курсантов в военном вузе: дисс. ... канд. пед. наук. Челябинск: Челяб. гос. пед. ун-т, 2016. 223 с.
7. Кислякова О.П., Пелевина А.П. Формирование профессионально важных качеств летчика на основе сбалансированной системы показателей // Вестник Димитровградского инженерно-технологического института. 2017. № 1(12). С. 156-160.
8. Лукинова, М.Г., Щербакова Е.А. Профессионально важные качества курсантов третьего года обучения: структура личностных качеств // Южно-российский журнал социальных наук. 2019. № 1. С. 152-164.
9. Манько Ю.В. Молодёжь ХХI века - это?. СПб.: Петрополис, 2020. 146 с.
10. Полякова А.А., Кожанчикова Н.Ю. Социальная инфраструктура и ее влияние на социально-экономическое положение региона // Вестник аграрной науки. 2019. № 1 (76). С. 102-107.
11. Примаков В.Л. Социализация офицера в условиях военной службы: На примере Вооруженных Сил Российской Федерации: дисс. ... доктора соц. наук. М.: ВУ МО, 2000. 391 с.
12. Разгонов В.Л. Военно-профессиональное воспитание курсантов и формирование у них оборонного сознания: монография. Новосибирск: НВВКУ, 2015. 166 с.
13. Ромахин А.П. Ценностные ориентации курсантов военных вузов России в современных условиях: сущность, факторы влияния и формирование: дисс. ... канд. филос. наук. М.: ВУ МО, 2020. 169 с.
14. Сколько зарабатывают блогеры в инстаграме. [Электронный ресурс]. URL: okts55.ru/skolko-zarabatyvayut-blogery-v-instagrame/ (дата обращения: 25.11.2023).
15. Сосновский Ю.П., Чайковский А.А., Ушаков В.А. Особенности формирования психофизиологических профессионально важных качеств у курсантов авиационных вузов // Международный журнал гуманитарных и естественных наук. 2021. № 2-3 (53). С. 167-172.
16. Стресс и эмоциональное выгорание: методы профилактики: коллективная монография / отв. ред. А.Ю. Нагорнова. Ульяновск: Зебра, 2019. 79 с.
17. Сычев В.И. Формирование механизма социального управления в системе гражданской защиты населения России: дисс ... доктора социол. наук: 22.00.08 / Сычев Владилен Иванович. М.: РАНХиГС, 2001. 367 с.
18. Твенге Д. Поколение I. Почему поколение интернета утратило бунтарский дух, стало более толерантным, менее счастливые и абсолютно не готовым ко взрослой жизни. М.: Группа компаний «РИПОЛ классик», 2019. 406 с.
19. Хабибрахманов И.Р. Становление молодых офицеров – выпускников военно-учебных заведений Министерства обороны Российской Федерации 2018 года // Военно-социологические исследования: сборник информационно-аналитических и методических статей. 2019. № 1 (63). С. 19-29.
20. Чебатарев В.А. Развитие профессионализма курсантов в процессе их социально-профессионального воспитания: автореф. дис. … канд. пед. наук. Омск, 2018. 24 с.
21. Чебунина О.А. Социальные интернет-сети в процессе социализации современной российской молодежи: специфика влияния и социализационные риски: дисс. ... канд. соц. наук. Майкоп: Юж. федер. ун-т., 2019. 174 с.
22. Шилин Д.С. Трудовые ценности и ориентации современной российской молодежи // Поиск: политика, обществоведение, искусство, социология, культура. 2016. № 4 (57). С. 127-129.
23. Ясвин В.А. Образовательная среда: от моделирования к проектированию. М: Смысл, 2001. 395 с.
24. Moskos C.C. Institutional Occupational Trends in Armed Forces: an update // Armed forces and society. 1986. №3. Pp. 377-382.
25. Prensky M. Digital immigrants, digital natives // On the Horizon. 2001. № 9 (5). Pp. 2-1571.

 

REFERENCES:

 

1. Federal Law of May 27, 1998 N 76-FZ "On the Status of Military Personnel": adopted by the State Duma on March 6, 1998: last ed. // Official Internet portal of legal information: website. URL: http://www.pravo.gov.ru (date of access: 10.01.2024).
2. Baranova I.V. Social infrastructure as a part of the administrative component of the social potential of the region // Journal of Legal and Economic Research. 2019. No. 4. Pp. 153-157.
3. Dmitrenko A.Yu. Assessment of the level of professional responsibility development among cadets of the Krasnodar Higher Military Aviation School of Pilots // World of Pedagogy and Psychology. 2020. No. 10 (51). Pp. 81-94.
4. Izaak S.I., Piskova D.M. Professional and labor orientation of student youth // Human capital. 2016. No. 4 (88). Pp. 46-47.
5. Karlova E.N., Mashin V.N., Grigorov A.Yu., Drozd E.V. Motivation of military-professional choice of young people: from career guidance to training at a military university: monograph. Voronezh: Nauchnaya kniga, 2018. 195 p.
6. Kechkin Yu.V. Professional and motivational adaptation of cadets at a military university: diss. ... candidate of ped. sciences. Chelyabinsk: Chelyabinsk state ped. university, 2016. 223 p.
7. Kislyakova O.P., Pelevina A.P. Formation of professionally important qualities of a pilot based on a balanced scorecard // Bulletin of the Dimitrovgrad Engineering and Technological Institute. 2017. No. 1(12). Pp. 156-160.
8. Lukinova M.G., Shcherbakova E.A. Professionally important qualities of third-year cadets: the structure of personal qualities // South-Russian Journal of Social Sciences. 2019. No. 1. Pp. 152-164.
9. Manko Yu.V. Youth of the 21st century - this is it?. St. Petersburg: Petropolis, 2020. 146 p.
10. Polyakova A.A., Kozhanchikova N.Yu. Social infrastructure and its impact on the socio-economic situation of the region // Bulletin of Agrarian Science. 2019. No. 1 (76). Pp. 102-107.
11. Primakov V.L. Socialization of an officer in military service: On the example of the Armed Forces of the Russian Federation: diss. ... doctor of sociological sciences. Moscow: VU MO, 2000. 391 p.
12. Razgonov V.L. Military-professional education of cadets and the formation of their defense consciousness: monograph. Novosibirsk: NVVKU, 2015. 166 p.
13. Romakhin A.P. Value orientations of cadets of military universities of Russia in modern conditions: essence, factors of influence and formation: diss. ... candidate of Philosophical Sciences. Moscow: VU MO, 2020. 169 p.
14. How much do bloggers earn on Instagram? [Electronic resource]. URL: okts55.ru/skolko-zarabatyvayut-blogery-v-instagrame/ (date of access: 10.01.2024).
15. Sosnovsky Yu.P., Tchaikovsky A.A., Ushakov V.A. Features of the formation of psychophysiological professionally important qualities in cadets of aviation universities // International Journal of Humanities and Natural Sciences. 2021. No. 2-3 (53). Pp. 167-172.
16. Stress and emotional burnout: prevention methods: collective monograph / Ed. by A.Yu. Nagornova. Ulyanovsk: Zebra, 2019. 79 p.
17. Sychev V.I. Formation of the mechanism of social management in the system of civil protection of the population of Russia: diss. ... Doctor of Sociological Sciences. Moscow: RANEPA, 2001. 367 p.
18. Twenge D. Generation I: Why the Internet Generation Lost Its Rebellious Spirit, Became More Tolerant, Less Happy, and Completely Unprepared for Adulthood. Moscow: RIPOL Classic Group of Companies, 2019. 406 p.
19. Khabibrakhmanov I.R. Formation of young officers – graduates of military educational institutions of the Ministry of Defense of the Russian Federation in 2018 // Military sociological research: a collection of information-analytical and methodological articles. 2019. No. 1 (63). Pp. 19-29.
20. Chebatarev V.A. Development of cadets’ professionalism in the process of their social and professional education: avtoref. dis. … candidate of ped. sciences. Omsk, 2018. 24 p.
21. Chebunina O.A. Social Internet networks in the process of socialization of modern Russian youth: specificity of influence and socialization risks: diss. ... candidate of sociological sciences. Maykop: Southern Federal University, 2019. 174 p.
22. Shilin D.S. Labor values and orientations of modern Russian youth // Search: politics, social science, art, sociology, culture. 2016. No. 4 (57). Pp. 127-129.
23. Yasvin V.A. Educational environment: from modeling to design. Moscow: Smysl, 2001. 395 p.
24. Moskos C.C. Institutional Occupational Trends in Armed Forces: an update // Armed forces and society. 1986. №3. Pp. 377-382.
25. Prensky M. Digital immigrants, digital natives // On the Horizon. 2001. № 9 (5). Pp. 2-1571.

 

 

Бычков Петр Иванович кандидат социологических наук, доцент старший научный сотрудник научно-исследовательского отдела (военно-гуманитарных исследований) Военный университет имени князя Александра Невского 123001, г. Москва, Б. Садовая ул., д.14. Адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в вашем браузере должен быть включен Javascript.

Bychkov Pyotr Ivanovich Candidate of Sociological Sciences, Associate Professor Senior Researcher at the Research Department (Military-Humanitarian Studies) Military University named after Prince Alexander Nevsky B. Sadovaya ul., d.14, Moscow, Russia, 123001

 

 

РОЛЬ РЕЛИГИИ В ОРГАНИЗАЦИИ ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ РАБОТЫ В УСЛОВИЯХ СОВРЕМЕННЫХ КОНФЛИКТОВ (НА ПРИМЕРЕ СПЕЦИАЛЬНОЙ ВОЕННОЙ ОПЕРАЦИИ)

THE ROLE OF RELIGION IN THE ORGANIZATION OF MILITARY-POLITICAL WORK IN CONDITIONS OF MODERN CONFLICTS (ON THE EXAMPLE OF A SPECIAL MILITARY OPERATION)

УДК 378

 

ГУБЕНКО Максим Сергеевич кандидат философских наук ТЕРЕНТЬЕВ Максим Алексеевич		GUBENKO Maksim Sergeevich Candidate of Philosophical Sciences TERENTYEV Maxim Alekseevich
Аннотация. В условиях современных конфликтов религия приобретает особую значимость, трансформируясь из сугубо духовной сферы в мощный инструмент военно-политической работы. В статье анализируются механизмы использования религиозного фактора для достижения военно-политических целей, таких как легитимация военных действий, мобилизация и сплочение личного состава, деморализация противника, ведение пропаганды и контрпропаганды, а также формирование общественной поддержки. Особое внимание уделяется проявлениям этих механизмов в ходе специальной военной операции.		Abstract. In modern conflicts, religion is acquiring particular significance, transforming from a purely spiritual sphere into a powerful tool for military-political action. This article analyzes the mechanisms by which religious factors are used to achieve military-political goals, such as legitimizing military action, mobilizing and rallying personnel, demoralizing the enemy, conducting propaganda and counter-propaganda, and building public support. Particular attention is given to the manifestations of these mechanisms during special military operations.
Ключевые слова: религия; военно-политическая работа; современные конфликты; специальная военная операция; идеология; мобилизация; легитимация; пропаганда; моральный дух; Русская Православная Церковь.		Keywords: religion; military-political work; modern conflicts; special military operation; ideology; mobilization; legitimation; propaganda; morale; Russian Orthodox Church.

 

 

 

 

Современный мир характеризуется высокой степенью турбулентности и сложной геополитической динамикой, в рамках которой военные конфликты остаются неотъемлемой частью международных отношений. В таких условиях традиционные факторы ведения войны (экономический, военно-технический и информационный) дополняются и усиливаются за счет социокультурных, политических и идеологических компонентов. Одним из наиболее значимых и часто недооцениваемых факторов является религия. Долгое время рассматриваемая как исключительно личное или высшее явление, в XXI веке религия вновь утвердилась в качестве активного фактора на международной арене, оказывая прямое влияние на политические процессы, формирование идентичности и, как следствие, на ведение военных действий. Цель статьи – выявить основные направления использования религии в военно-политической работе, оценить их эффективность и последствия на примере современных военных конфликтов.

Военно-политическая работа (ВПР) в Вооруженных Силах Российской Федерации направлена на поддержание высокого морально-политического и психологического состояния личного состава, формирование патриотической мотивации, сплочение воинских коллективов и идеологическое обоснование целей и задач, стоящих перед армией и государством. В условиях современных конфликтов, часто имеющих гибридный характер, религия становится эффективным инструментом достижения целей.

Актуальность темы особенно ярко проявляется в контексте специальной военной операции (СВО), где религиозный фактор активно используется российскими войсками для мобилизации ресурсов, поднятия боевого духа личного состава, легитимации действий и формирования идеологических нарративов.

Военно-политическая работа представляет собой систему согласованных и взаимосвязанных по целям, задачам, месту и времени мероприятий, направленных на формирование и поддержание морально-политического и психологического состояния личного состава на уровне, обеспечивающем выполнение задач по предназначению в любых условиях обстановки. Её основными функциями являются: идеологическое обеспечение, воспитание личного состава в духе патриотизма и преданности государству, поддержание воинской дисциплины, повышение боевого духа и сплоченности.

Идеология занимает центральное место в военно-политической работе, поскольку она формирует систему взглядов, ценностей и убеждений, которые мотивируют военнослужащих и оправдывают действия государства. Религия может служить источником универсальных моральных принципов, сплачивающих символов и смыслов, способных придать военным действиям сакральный, надгосударственный характер. В обществе с сильными религиозными традициями, к которой относится Россия, обращение к религиозным ценностям может быть особенно эффективным.

Религия обладает уникальными характеристиками, которые делают ее мощным фактором воздействия в военно-политической сфере. Она предлагает целостную картину мира, включая ответы на фундаментальные вопросы о жизни, смерти, смысле существования, что может быть особенно актуально в условиях боевых действий.

Религиозные доктрины содержат этические нормы и моральные предписания, которые могут регулировать поведение военнослужащих, способствовать дисциплине и формированию определенной системы ценностей (например, самопожертвование, братство, долг).

Религия способна придать политическим или военным действиям сакральный статус, представить их как «священную миссию», «божественное провидение» или «борьбу за веру», тем самым обеспечивая их легитимацию в глазах верующих.

Эмоциональное и психологическое воздействие включает религиозные ритуалы, символы и тексты, которые оказывают мощное эмоциональное воздействие, способствуя снижению страха, повышению морально-психологической устойчивости и укреплению воли к победе.

Религии придается сакральный смысл. В российских нарративах, сопровождающих специальную военную операцию, систематически звучат тезисы о «священной» природе конфликта, направленного на защиту традиционных духовных ценностей, противостояние «сатанизму» или «безбожию», четко ассоциируемому с противником. Это не только способствует легитимации боевых действий, но и придает им более высокий, духовный смысл.

Также вера имеет божественное благословение. Высшее духовенство Русской Православной Церкви (РПЦ) активно участвует в благословении военнослужащих, освящении вооружения и военной техники, что символизирует одобрение государством и Церковью проводимой специальной военной операции и придает ей моральную и духовную легитимность в глазах верующих.

У верующих военнослужащих формируется общая идентичность. Религиозная принадлежность активно используется для формирования чувства единства и братства среди военнослужащих, обращения к историческим и духовным корням.

За счет религии повышается моральный дух личного состава. Религиозные убеждения дают военнослужащим ощущение высшей цели, уменьшают страх смерти, внушают веру в победу и загробную жизнь, что критически важно для поддержания боевого духа. Активно используются молитвы, иконы и иные религиозные атрибуты.

Институт помощников командиров по работе с верующими военнослужащими в зоне ведения боевых действий очень важен для бойцов. Военное духовенство, представляющее основные традиционные для России религиозные конфессии, такие как православное христианство, ислам и буддизм, присутствует в зоне специальной военной операции. Они оказывают духовную поддержку военнослужащим, проводят таинства, беседуют с бойцами, тем самым укрепляя их морально-нравственные основы и психологическую устойчивость.

Русская Православная Церковь, будучи крупнейшей религиозной конфессией Российской Федерации, занимает активную позицию в поддержке специальной военной операции. Проводятся молебны за победу, благословляются военнослужащие, организуется сбор гуманитарной помощи. Патриарх Кирилл неоднократно высказывался в поддержку действий Вооруженных Сил РФ, подчеркивая их священную миссию. В храмах и приходах ведется активная работа по вовлечению верующих в поддержку военнослужащих. На государственном уровне и в выступлениях религиозных лидеров специальная военная операция часто позиционируется как борьба за цивилизационные ценности, защиту православия и «русского мира» от агрессивной западной идеологии. Это создает прочный идеологический каркас для поддержки ведущихся боевых действий.

Использование православных символов (икон, крестов) в военной амуниции, на технике, а также в медиапространстве, подчеркивает религиозное измерение конфликта.

Таким образом, Россия использует религиозный фактор для формирования консолидированной идентичности, поднятия морального духа и создания соответствующего образа конфликта.

Религия в условиях современных конфликтов, включая специальную военную операцию, перестала быть исключительно частным делом или периферийным фактором. Она активно и целенаправленно используется как мощный инструмент военно-политической работы, способный влиять на все аспекты военного противоборства: от легитимации и идеологического обоснования до мобилизации личного состава и деморализации противника. Способность религии формировать глубокую идентичность, предлагать универсальные ценности и сакрализовать действия делает ее уникальным инструментом в руках военно-политических органов.

Пример специальной военной операции наглядно демонстрирует, как религиозные нарративы и институты интегрируются в военно-политическую работу для достижения целей Российской Федерации. Риторика «священной войны», роль РПЦ и других религиозных организаций в поддержании морального духа, использование религиозного символизма – все это является свидетельством масштабности использования религии как инструмента идеологии и духовности.

 

 

СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ:

 

1. Приказ Министра обороны Российской Федерации от 28.12.2021 г. № 803 «Об утверждении Руководства по организации военно-политической работы в Вооруженных Силах Российской Федерации» // Официальный интернет-портал правовой информации: сайт. URL: http://www.pravo.gov.ru (дата обращения: 12.02.2024).
2. Основы военно-политической работы: учебник. М.: ВУ, 2020. 551 с.
3. Байдаков А.В. Словарь-справочник: православное духовенство русской армии и флота. М.: ГАВС, 1994.
4. Авдеев В. Не погрешить бы против истины: (о создании в ВС РФ института военного духовенства) // Красная Звезда. 1995. 16 октября.
5. Силы земные и небесные: священнослужители и военные о службе в армии и патриотизме // Независимая газета. 2002. 17 апреля.
6. Государство и церковь в условиях СВО // Образование и право. 2022. № 11. С. 11-14.
7. Вклад РПЦ в СВО // Слово за нами! Сайт. URL: https://s-z-n.ru/en/society/vklad-rpc-v-svo/ (дата обращения: 01.10.2023).

 

REFERENCES:

 

1. Order of the Minister of Defense of the Russian Federation of December 28, 2021 № 803 «On approval of the Guidelines for the organization of military-political work in the Armed Forces of the Russian Federation» // Official Internet portal of legal information: website. URL: http://www.pravo.gov.ru (date of access: 12.02.2024).
2. Fundamentals of military-political work: textbook. M.: VU, 2020. 551 p.
3. Baydakov A.V. Dictionary-reference book: Orthodox clergy of the Russian army and navy. M.: GAVS, 1994.
4. Avdeev V. Not to sin against the truth: (on the creation of the institute of military clergy in the RF Armed Forces) // Krasnaya Zvezda. 1995. October 16.
5. Earthly and heavenly forces: clergy and military personnel on military service and patriotism // Nezavisimaya Gazeta. 2002. April 17.
6. State and Church in the Context of the SVO // Education and Law. 2022. No. 11. Pp. 11-14.
7. Contribution of the Russian Orthodox Church to the SVO// The word is ours! Website. URL: https://s-z-n.ru/en/society/vklad-rpc-v-svo/ (date of access: 01.10.2023).

 

 

Губенко Максим Сергеевич кандидат философских наук преподаватель кафедры военно-политической работы в войсках (силах) Военный университет имени князя Александра Невского 123001, г. Москва, Б. Садовая ул., д. 14. Адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в вашем браузере должен быть включен Javascript.		Gubenko Maksim Sergeevich Candidate of Philosophical Sciences Lecturer at the Department of Military-Political Work among troops (forces) Military University named after Prince Alexander Nevsky B. Sadovaya ul., d.14, Moscow, Russia, 123001
Терентьев Максим Алексеевич курсант факультета психологии Военный университет имени князя Александра Невского 123001, г. Москва, Б. Садовая ул., д.14. Адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в вашем браузере должен быть включен Javascript.		Terentyev Maxim Alekseevich Cadet of the Faculty of Psychology Military University named after Prince Alexander Nevsky B. Sadovaya ul., d.14, Moscow, Russia, 123001